Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

— отрезала я. — А Льюиса я люблю, так что, как хотите, но чтобы я прямо всей своей тёмной душой чувствовала, как вы ладите, да какой между вами мир и понимание. А то смотри, появятся внуки, и будет зять твой любимый палки в колёса карет вставлять, в которых их к тебе в гости отправлять будут.

— Хм... Нет, милая, ты определённо заслужила место на троне. Ты когда такой язвой стала, Юниль?

— Папа, у меня был лучший учитель. Я же дочь палача императора Айдана Свирепого. Да я вся в него и нравом, и красотой. Ты разве не знал?

— Что-то мне уже за Южную империю боязно. Как-то вот такой я тебя не знал. Жуть же просто, родного отца и быстро к ногтю прижала.

— Главное, что любя, папа... главное, что любя.

В храме царил легкий полумрак. Заметив нас, Льюис чинно вернулся на свое место у белоснежного алтаря; там же оказались еще трое: здоровенный одноглазый жрец Брек, который в свое время женил моих родителей, да и, кажется, императора Айдана. И никогда ни на одной церемонии не смущало, что в обители богини плодородия песнь любви затевает жрец смерти.

Подумаешь, мелочь.

Хотя, если подумать, кем в истинном обличье являлся Льюис, он здесь как нельзя кстати.

А за спиной моего жениха стоял император Айдан со сложенными руками на груди и генерал Ярвен. Стоило мне сделать шаг на красный ковер, ведущий к алтарю, как с первых рядов поднялся Комир и присоединился к троице.

Это смутило.

— Что этому мальчишке опять не сидится, — проворчал отец. — Надеюсь, он там снова воду не мутит.

— Комира, папа, я тоже люблю! — как бы невзначай произнесла я.

Он засопел, но смолчал, только лишь сжато улыбнулся, немного высокомерно даже, словно я дитя наивное.

Да и ладно.

Поймав мой взгляд, Брек кивнул в приветствии и затянул древнюю ритуальную песнь, призывая богов благословить священный и нерушимый союз истинных.

Слова пролетели по храму, затрагивая сердца и души собравшихся.

Сглотнув, я скользнула взглядом по гостям — в основном генералы двух империй с женами. Несколько феров союзных нам кланов. Тетушка Кнесе с мужем из северных ведьминских земель и дядя Дьярви с женой и детьми. Конечно же, дядюшка Руни со своей истинной леди Кассандрой, а она действительно оказалась темной ведьмой, мне понравилась с первого взгляда: сильная, смелая, решительная. Рядом с ней на лавке воробышком сидела Сабрина. Пригревшись там рядом с сестрой, она выглядела куда смелее и счастливее.

Я осмотрела второй ряд, обнаружив рыжеволосую орину. Аделия сидела рядом с родителями и наблюдала за мной, не отрывая взгляда. Она даже не подозревала, что за ней вот так же во все глаза следит Комир, с любовью и тихой печалью.

Он так и не признался ей, что является ее истинным, и мне запретил рот открывать. Пришлось принять правила его игры и молчать.

Кивнув подруге, я пошла дальше.

В первом ряду сидела мама и сестренки. Но удивило не это.

Олсен Стейн!

— Вот же настырный орин, — прошипел мой недовольный папа, — я же ему место в пятом ряду отвел, рядом с отцом. Что он и этот Киан делает возле Элдрик?

— Тебе правду, папа? — я приподняла уголок рта ехидненько так. — Они охраняют нашу младшенькую. Ну, как бы дракон бережет свое сокровище, а брат ему помогает.

— Ну—у нет, ты хоть представляешь, где расположены их земли? Крылья отвалятся туда лететь!

— Ну, у Олсена же не отвалились, — ущипнула я его. — Примчался на неделю раньше остальных приглашенных членов своей семьи. Вот это я понимаю стремление — упрямство!

Генерал Вагни выпустил воздух из носа, шумно так, протестующе, но смолчал, потому как понимал — сам приложил руку к тому, чтобы Олсен Стейн втерся в мой близкий круг друзей, а там, как оказалось, до его истинной рукой подать было.

Тихо засмеявшись, я заметила, как Киана окружили малышки императора Айдана. Если его сыновья сидели рядом с матерью — ферой Рьяной, то дочери почему-то возле Элдрик. Хотя она всегда была сильно дружна с Хеленой Айдан. А где старшая, там и младшая. Асмина крутила в руках тряпичного зайца, зачем-то дергая того за ухо. Она была уже не дитя, но страсть как любила шить и часто брала своих сделанных руками любимцев с собой.

Но песнь жреца оборвалась, и я сама не поняла, как дошла до алтаря.

Смутилась даже немного.

— Отдаю тебе, Льюис Темный, самое ценное, что у меня есть, — торжественно объявил отец, а после тихо добавил: — Если что, и магия не спасет. Смерть ты или кто, а за дочь я тебе голову с плеч сниму.

Мой муж лишь гневно сверкнул вдруг ставшими зелеными очами.

Я тихо зарычала на них обоих. Вот же, никакой мир их не берет.

— Внуки, папа... думай о внуках... — тихо выдохнула и уставилась на жреца. — Дядя Брек, клятву.

Он, едва сдерживая смех, продолжил церемонию.

Алтарный камень медленно разгорался. Вспыхнуло синее пламя. Ответив последнее «да», мы с Льюисом протянули руки ладонями вверх вперед. Я скосила взгляд на отца. Рядом с ним оказался император Айдан. Он что-то ему возвышенно втирал, наверное, о том, как быстро растут дети. Генерал Вагни краснел от счастья, но церемонию не срывал.

— Это он для вида, — прошептал Льюис. — Чтобы впечатление на Олсена произвести. Теперь его занимаю не я, а наш друг с восточного побережья. Он же на самое святое посягнул — на младшенькую. Хоть и в друзья затерся, но все же — вопиющая дерзость!

Я стянула губы бантиком, чтобы не захохотать. Бедный дядюшка Брек и вовсе давился смехом.

Подняв ритуальный клинок, он быстро провел им по нашим запястьям и соединил их. Несколько капель крови упали на алтарь, и он внезапно вспыхнул чистой тьмой. Кожа в месте соединения наших рук зазудела, и появились брачные плетения. На них вырисовывались крепкие черные бутоны: один, второй, третий.

Узоры замерли. Я хотела было отодвинуть руку, но внезапно за спиной появился Комир. Он схватил мое запястье и придержал. Еще одна капелька смешанной с Льюисом крови обратилась туманом тьмы, и на плетении возник последний четвертый бутон. Он был вдвое меньше остальных и с кровавой каемочкой на нераспустившихся лепестках.

— Дочь? — выдохнула я.

— Угу, — промычал Комир.

Его плечи опустились. В каком-то странном порыве он