Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Я знаю, что произойдет! – отрезал Дарро. – Я не уведу ее далеко… и не задержу надолго. Я понимаю, что кровавая связь не может быть разбита.

Солин нахмурился.

– Если ты принимаешь ее, то почему…

– Руна всегда будет моей. И не так важно, что вы забрали ее у меня, – он сжал свои пальцы вокруг моих почти до боли. – Вы разрушили все шансы на наше счастье, чтец огня. Так хотя бы дайте нам возможность попрощаться.

Внутри все перевернулось.

Сердце сжалось.

– Мы не прощаемся, – выдохнула я. – Никогда не попрощаемся. Мне не важно, что будет. Я выбираю тебя, Дарро…

– Не здесь, – пробормотал он, не глядя на меня, но снова сжав мои пальцы в предупреждении.

Я поджала губы и посмотрела на Солина. Тот рассматривал нас в ответ.

Кожа моя больше не сияла, а глаза Дарро снова вернули себе дымчатую глубину. Но его сила все равно давала о себе знать в таком маленьком пространстве. Сила его с такой легкостью клубилась в темноте, пряталась в углах и висела в солнечным свете… она ждала приказа, чтобы проявиться вновь. Чтобы собраться и ударить.

Солин сцепил руки и бросил на Актора взгляд.

– Отпусти его.

– Я не причиняю ему вреда, – процедил Дарро. – Так ведь, Руна?

Я покачала головой.

– Актору не больно, Солин. По крайней мере… никакой новой боли он не чувствует.

Солин застонал и замотал головой.

– Руна, ты ведь знаешь, что тебе нельзя. Я объяснил почему…

– А я ответила, что не стану подчиняться законам и ограничениям.

– Если ты пойдешь с ним. Если вы доставите друг другу удовольствие…

Дарро оскалился.

– Так вот как ты обо мне думаешь? Что я забираю ее, чтобы переспать с ней?

– А разве нет? – Солин скрестил на груди руки и приподнял подбородок. – Ты довольно яро показываешь, что забираешь Руну себе. Целуешь ее на глазах у человека, с которым она помолвлена. Связываешь его, а потом заключаешь ее в объятья.

– Он помолвлен с Руной не потому, что сам так решил.

– Это так, но это также не отменяет того, что ты не должен ее касаться.

– Я и любить ее не должен, но меня это не остановило, – Дарро подошел к Солину и завел меня за спину. – Мы уходим. Нам нужно поговорить. И ты не станешь останавливать нас, повелитель духов. Я не хочу причинить тебе вред. Тебе или твоему клану… но я это сделаю.

Зетас прошла в лупик, будто бы почувствовала, что Дарро вернулся. Она качнула своей серебряной шкурой и радостно тявкнула – наконец, нашла! – а потом подошла к Дарро и гордо подняла свою рогатую голову.

Солин бросил на волчицу опасливый взгляд.

Актор задергался в теневых путах. Дарро ждал.

Терпеливо, властно, спокойно и молча. Что бы он ни чувствовал, как бы ни страдал… все это скрывала непроницаемая маска.

Наконец Солин опустил плечи и сделал шаг в сторону, открывая нам путь наружу.

– Далеко не уходите.

Дарро не ответил.

С теневым изяществом он потянул меня за собой. Зетас шла по другую от него сторону. Солнечный свет приветствовал нас. В спины нам врезался крик Актора – теневые веревки и кляп исчезли и освободили его.

Солин рявкнул, чтобы тот отпустил нас, и Актор послушался. Никто не тронул нас, когда мы прошли по деревне Нил.

Трал и Типту проводили взглядами. Ния и Гият подняли головы – они играли с Син и Натимом. Столько самых разных глаз впилось в нас, пока Дарро вел меня к краю травяного моря.

Мы держались за руки, не скрываясь: любой бы понял, что к чему. Любой бы понял, что мы принадлежим друг другу. Пусть Актор наложил проклятье на мое сердце, но Дарро завоевал мое сердце в другой жизни… жизни, которая сместила эту.

Я повернулась к людям Нил спиной и не оглядывалась, пока Дарро тянул меня в высокую, спелую летнюю траву, чьи стебли сомкнулись за нами.

Глава 40

Дарро

Я отвел Руну к реке – туда, где она помогла мне омыть укус Син. Туда, где я впервые затвердел из-за нее и поймал чувства, которые с тех пор лишь росли и поглотили меня без остатка.

Далеко уйти не получилось. И место это хранило воспоминания о нападении Актора: на спуске на пепельной земле все еще алели ржаво-красные пятна – там, где пролилась кровь, когда я пытался спасти Руну. Гигантская лужа сгустилась и впиталась в землю, окрасив примятые стебли травы в темно-красный. По этим следам несложно подумать: кто бы ни потерял здесь столько жизненной силы, он, должно быть, умер.

Река журчала и танцевала в солнечным свете, мы спускались с небольшого холма и хрустели по высохшим листьям ивы, усеявшим землю. Руна шла уверенно. Дышала ровно.

Проклятая связь с Актором принимала это расстояние до деревни. Руна не страдала. По крайней мере… пока. Я продолжал следить за любыми признаками дискомфорта: кожа Руны оставалась здоровой, глаза сияли. Если ее сердце начнет замедлять свой ход, я отнесу ее обратно бегом, чтобы эти ужасные узы оставили ее в покое.

Меня накрыло волной ярости. Ярости, которую у меня едва получалось сдерживать.

Я отпустил Руну, потому что испугался самого себя. Испугался того, на что был способен. Что сделал прошлой ночью.

Руна одарила меня едва заметной улыбкой, а потом унеслась вперед и окунула ноги в реку. Здесь мы были одни: жителей деревни у воды не видать. Глубина не засияла синим.

В голове не запела жидкая мелодия, но это вовсе не означало, что водяная стихия, Ветак, за нами не наблюдает.

После коварных шепотков воздуха и его повиновения – он помогал мне путешествовать в тенях – я всегда оставался на страже. Никогда не забывал, что за энергия нас окружает. Квелис повернулся ко мне спиной, Ривоза стал мне чем-то вроде… странного друга.

Если стихия, которой безразлично, жив ты или мертв, вообще может стать кому-то другом, конечно.

Зетас прошла сквозь траву под плакучей ивой. Она следила за мной своими желтыми глазами, будто боялась, что я исчезну и снова оставлю ее, как сделал вчера. Волчица легла и положила морду на лапы. Она зевнула, но не расслабилась, готовая в любой момент прыгнуть за мной, если я вдруг снова начну растворяться.

Я улыбнулся ей.

Хорошо, что вчера ее не было со мной у того окруженного лесом озера. Если бы волчица оказалась там, то сила моя остановила бы и ее сердце, как сотворила со всеми остальными созданиями, не