Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Пальцы его дрожали, заплетая пряди. Конец косы он перехватил жилой.

Актор сердито посмотрел на меня. Он заскрежетал зубами, глаза его сверкнули раздражением. Он резко вдохнул, а потом медленно разжал кулаки, расслабил плечи и заговорил тоном, которого я никогда от него не слышала. Мягким, приятным на слух баритоном.

– Руна… я бы очень хотел с тобой поговорить. Чтобы… – он поднял ладони и слегка пожал плечами. – Чтобы все прояснить. Смыть наше прошлое и обсудить будущее.

Актор подошел ко мне, лишь слегка прихрамывая – усеянные завитками черных волос ноги его все еще оставались сильными.

– Я хотел бы также… – он сглотнул, словно почувствовал на языке что-то кислое. – Извиниться.

Я бросила взгляд на Солина – тот чистил зубы потрепанной веточкой с дерева мисвак.

– Только если ты захочешь, Руна, – Солин выплюнул воду, а потом собрал еще немного жидкости из полной чаши и умылся.

Я не ответила.

Я не отрывала взгляда от Актора: тот замер в ожидании, но в глазах его бесновалась гневная буря.

Наследник Нил медленно растянул губы в улыбке и повернулся к повелителю духов.

– Солин, я вежливо прошу об уединении. Я хочу сказать Руне кое-что… важное.

Солин резко развернулся и сжал руки в кулаки – с них капала вода.

– Ты знаешь, что я с тобой сделаю, Актор, если ты переступишь черту. То, что сделал с тобой вчера Дарро, покажется тебе мелочью по сравнению с тем, что сделаю я, если ты причинишь ей вред. Разница состоит лишь в том, что огонь позволит мне наказать тебя так, чтобы ты не передал боль моей дочери.

Сердце мое сжалось: Солин так просто назвал меня дочерью, словно я была ею всегда. Словно он всегда заботился обо мне. Как же было больно оттого, что одна часть меня пылала к нему любовью, но другая… другая чувствовала лишь ледяное отчаяние из-за того, что он сделал.

– Все в порядке, Солин, – я одарила чтеца огня натянутой улыбкой, поднялась с мехов и поправила оленью шкуру.

Я больше не чувствовала искр ее жизненной силы, но живот все равно скрутило от воспоминаний о том моменте, когда Дарро принес ее мне. Его неумелые руки очистили шкурку и смягчили ее. Его примитивное рвение позволило ему сделать это: он жил со стаей волков, но наконец нашел девушку, с которой захотел разделить свою жизнь.

Девушку, которая слишком боялась его. Была слишком упрямой и не смогла признать, что она хотела того же. Девушку, которая знала его гораздо дольше, чем думала.

На этот раз сердце не просто пронзило болью – оно ухнуло из груди вниз и залило кровью весь пол.

Где же ты, Дарро?

Глаза кольнуло слезами, но я скрестила на груди руки и сердито глянула на Актора.

– Ты можешь идти, Солин. Мы быстро.

Чтец огня посмотрел на Актора, потом на меня, а потом снова на племянника… тяжело выдохнул и кивнул.

– Я буду снаружи. Найди меня, как закончите. Мы начнем твое обучение, если ты почувствуешь в себе силы. Или поедим, если захочешь отдохнуть.

Солин задержал на мне взгляд, прошел к входу и исчез в ослепляющем желтом свете утра.

Актор не пошевелился – так и остался стоять у очага. Я тоже не сошла со своих мехов. Мы наблюдали друг за другом, словно два волка, собравшиеся драться за объедки.

Подняв подбородок, я решила, что не заговорю с ним первой. Он сам сюда пришел. Он перенес ту же боль и получил те же синяки от Дарро, что и я. Дарро думал, что сможет меня защитить. А я ненавидела тот факт, что теперь у нас с Актором было хоть что-то общее, пусть этим общим и была боль. Но не только боль – сложные и сплетенные вещи тоже, такие как сердцебиение и срок жизни.

Наконец Актор произнес:

– Вижу, твой дикий волчонок сбежал и больше не вернется.

Я гневно расширила ноздри.

Про Дарро я с этим мужчиной говорить не смогу. Никогда.

На лице Актора промелькнул ярость – мое молчание мучало его.

– Если он сделает хоть шаг к этой деревне, его изобьют и выкинут…

– Ты в самом деле думаешь, что он снова позволит тебе коснуться его? – холодно рассмеялась я. – Ты не сможешь до него дотронуться. Никто не сможет. Теперь у него есть тени.

Актор усмехнулся.

– Но как он остановит меня? Как не позволит делать то, что я хочу? Он ведь выучил свой урок: если причинит вред мне, то ты тоже будешь страдать. Он меня и пальцем не коснется.

– Я с радостью переживу всю боль, если это напомнит тебе о том, как должен вести себя достойный смертный, – я фыркнула. – А что касается той огненной связи, что существует между нами… я не перестану искать способ разорвать ее.

– Разорвать ее? – Актор чуть склонил набок голову, и его коса качнулась вслед за ним. – Ты ведь согласилась на нее. Прошлым вечером ты произнесла все нужные слова. Ты, а не кто-то другой. Ты не сбежала, когда Солин вложил твою руку в мою.

Ярость помчалась по моим жилам – прямо в ноги. Я опустила руки и метнулась вперед.

Глаза Актора расширились – я остановилась всего в паре шагов от него. Он опустил взгляд на мою вздымающуюся и опадающую грудь – я гневно дышала.

От такого пристального внимания по коже побежали мурашки, но я не опустила головы и храбро выпалила:

– Я не давала своего согласия. Я бы никогда не согласилась на это, если бы знала… Огонь взял меня в заложники. Он остановил меня, не дал сбежать, удержал в своих путах, – я холодно улыбнулась. – Так что не думай, что я приняла тебя, Актор. Не думай, что я по собственному желанию согласилась на все это. Я не соглашалась. И никогда не соглашусь. Я никогда не приму тебя. Никогда не позволю тебе коснуться меня, возлечь со мной, не позволю сделать себя твоей. Я никогда не стану твоей парой, и в этом я тебе клянусь на крови.

– Приняла ты меня или нет, но к концу осени ты станешь моей. Мы связаны с тобой на всю жизнь, а жизнь – это слишком долго для того, чтобы давать обещания, которые не собираешься выполнять.

– Обещание, которое я собираюсь хранить до самого последнего вздоха.

Актор вышел вперед, угрожающе нависнув надо мной.

Я не отпрянула, не отвела взгляда от его внимательных темных глаз.

– Наша связь нерушима и абсолютна. Но прошу, если это