Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Колибри первыми проскользнули сквозь мою душу – сбросили перья, в которых больше не нуждались. Сова пролетела на тихих, слепленных из эфира крыльях. Сотни сверчков, цикад и лягушек, которых я заткнул лишь частью своей силы, брызнули сквозь мой дух – крошечные вспышки серебра и света. Они возвращались туда, где им было самое место.

Меня ослепили слезы. Я медленно поднял голову.

Последний дух скользнул сквозь меня, попрощался и прошептал приветствие, потому что понял, что это не конец. Это начало чего-то нового.

Их освобождение и принятие разбивали мое смертное сердце.

Их мудрость и свобода подарили мне воспоминание, о котором я забыл. И воздушной стихии не нужно было говорить мне, что делать дальше.

Я распахнул свои сделанные из плоти и костей руки.

Завалился назад, прямо на усыпанную ветками лесную подстилку.

Я последовал за духами существ, которых так неосторожно убил, – растворялся в том-что-было-потом, опускаясь во тьму, в которой столько созданий находили покой.

Под ногами расстелилась виденная мною прежде паутина. Полотно, покрывавшее космос, сделанное из нитей света и последствий, сияющее каплями присутствия и взгляда.

Мгновение я просто стоял там, в центре паутины, и дышал. Подвигал пальцами и провалился прямо в древнюю роль, о которой забыл. Я больше ничего не вспомнил. Каждая скрытая часть меня вдруг не показалась прямо здесь и сейчас. Но я наконец успокоился.

Я помнил это спокойствие. Я оказался дома.

Темнота изогнулась, и я ступил на первую нить и начал искать каплю, которая покажет мне то, что я должен был увидеть.

Глава 39

Руна

– Вот, выпей это.

Я открыла глаза и увидела солнечный свет и Олиша. Бледная кожа целителя и его яркие синие глаза так сильно отличались от дымчатости Дарро.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – Олиш улыбнулся, обнажив немного неровные белые зубы. – Ты понимаешь, где ты? Помнишь свое имя? Что случилось вчера ночью?

Помню ли я свое имя?

Конечно, помню. Я никогда больше не забуду его благодаря изящной пепельной татуировке, которую нарисовал на руке Солин. Я чуть нахмурилась и подняла руку – чтобы показать Олишу, что он зря волнуется о моей памяти. Но тут же зашипела, сжав зубы: каждый мускул в моем теле запылал болью.

Я замерла и застонала, легла обратно на мягкий мех, который расстелили на обычном месте, в угле лупика Солина, где я частенько спала. Солнечный свет лился из дыры для дыма в крыше, а сам повелитель духов сидел, скрестив ноги, у остывшего, полного пепла очага.

Как я здесь оказалась?

Сколько я спала?

Олиш аккуратно подложил свои сильные горячие ладони мне под голову и помог подняться. А потом приложил резную деревянную чашу к моим губам и повторил:

– Выпей это. Тебе станет легче, боль уйдет.

Боль.

Да, мне было очень больно. Но почему?

Что случилось вчера ночью?

Синие глаза Олиша сощурились: он знал, что я подчинюсь его приказу. Я распахнула губы и выпила то, что он вливал мне в рот, скривившись от резкого, горького вкуса. Я узнала лимонный бальзам и кору ивы, потому что уже пила их тогда, когда меня впервые нашли люди Нил.

Глаза мои расширились, горло пульсировало от боли, совсем как тогда, когда Актор пытался меня задушить.

Я проглотила последнюю горькую каплю, и Олиш одарил меня радостной улыбкой и поднялся на корточки, забрав с собой чашу.

– Ну вот, скоро тебе станет лучше.

Он поднял руку и вытянул три пальца, а остальные сжал в кулак.

– Сколько показываю пальцев? – Олиш внимательно смотрел на меня.

Я нахмурилась.

– Три.

Я собралась с силами, села и слегка застонала, но лежать, словно немощная, я не собиралась.

Вспышки и кусочки прошлой ночи медленно возвращались ко мне… Я вспомнила обжигающую тьму Дарро. Крик Актора, когда тени забросили его в облака. Потрясение, что я почувствовала, когда сын вождя скатился с небес и ударился о землю, а потом…

Я охнула и опустила взгляд на собственное тело.

Никаких видимых ран на мне не было. Ни порезов на шее от тени, которая ранила Актора до крови, ни синяков на том месте, где тьма душила его. Но я чувствовала все это. Когда тело Актора хрустнуло, ударившись о землю, я закричала от той же зеркальной боли.

Агония расцвела в моих плече и бедре. Коленка загудела так, словно ударилась о что-то твердое. Череп будто бы треснул… словно это меня Дарро запустил вверх, к самым галактикам, а не Актора.

– Поаккуратнее сегодня, – пробормотал Олиш, прервав мои воспоминания.

Он собрал свертки с лекарствами и высушенными травами, запихнул их в сумку из кроличьей кожи с кисточками из бизоньей гривы.

– Я уже напоил тебя укрепляющим средством – сразу, как Солин позвал. А это поможет ослабить любые внутренние опухоли, если такие у тебя есть. Актора мы тоже подлечили – несколько царапин и ушибов, все с ним будет в порядке, – он облизал губы и скривился. – Сердце его бьется ровно, как и твое. И кожа твоя румяная, а не цвета болезни. Горло поболит, и кожа будет немного чувствительной, но через несколько дней вы с Актором придете в норму. Никаких остаточных эффектов, никаких последствий не останется. Не стоит бояться, что кто-то умрет от…

– Спасибо, Олиш, – Солин провел рукой по своим длинным черным волосам.

Голос его прозвучал так, что юный целитель сразу же заткнулся и опустил голову, раскаиваясь.

– Прости, Солин. Я просто… все это для меня так ново. Никто из нас не жил с пламенными узами. Я не знаю, как много боли Актора она чувствует. Или он – ее. Я постарался как мог, лечил их одинаково, чтобы осложнений в будущем не предвиделось.

Сердце мое стучало все быстрее и быстрее. Солин поймал мой взгляд.

И я вдруг вспомнила остаток ночи – в цветных, шумных, ужасных картинках.

Обещание пары. Кровавая связь. Горе, которым я задыхалась, когда убегала. Несчастный поцелуй Дарро, который будет являться мне во снах.

Солин слегка покачал головой, показывая, чтобы я не спешила с вопросами. Он глянул на Олиша и приподнял бровь.

– Раз ты сделал все что мог, мне нужно побыть наедине со своей ученицей.

Олиш просиял.

– Конечно! Не описать словами, как я рад, Руна! – его синие глаза посмотрели прямо в мои. – Солин наконец назвал своего наследника! Он упоминал, что ты хотела бы научиться нашему ремеслу, и это большая честь…

– Позже, Олиш, – Солин мягко улыбнулся. – Нужно дать Руне несколько дней,