Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я замер, едва мог дышать… вдруг я ударю Актора снова?

– Почему она… не просыпается… я ведь здесь? – лицо охотника скривилось.

Если Руна умрет, он последует за ней. Если он умрет, у Руны не будет выбора – она тоже испустит дух. Такая связь с любой головой сыграет злую шутку… верность появится сама собой. И быстро.

Из меня полились тени, закрыв Руну в моих руках, – все, лишь бы подальше от этого охотника, который подползал все ближе.

– Она без сознания… – Актор с трудом сглотнул и посмотрел на клубящуюся вокруг меня темноту так, словно она была чумой. – …из-за тебя.

Он остановился неподалеку, потому что все еще боялся моих теней. Актор постучал по земле, и предательница-рысь подошла к нему. Она лизнула его в щеку – впитанная неверно нежность, ведь кошка жила в этой деревне с самого детства.

Я оскалился на рысь, проклиная за то, что она не видит скрытого внутри охотника зла.

Актор опустил руку и с трудом сел. Тяжело дыша, он положил локти на колени и коснулся своего горла – там, где темнели синяки, – и размазал по ключицам кровь. На груди его все еще темнели пепельные символы – похожие на те, что носила Руна, когда я нашел ее посреди травяного моря перед самой грозой.

– Никому ты здесь не нужен, – прорычал Актор, посмотрев на кровь на своих пальцах. – Тебе здесь не место. И ты…

Он снова закашлялся, проглотив подаренную мной боль.

– …больше не можешь на нее претендовать, – он сжал руки в кулаки, оттолкнулся ими от земли и встал.

Солин тоже поднялся. Два мужчины из племени Нил возвышались надо мной, а я сидел на коленях, держа недвижимую, тихую Руну. Зетас зарычала, ощерилась и сверкнула в темноте зубами.

Солин бросил на рычащую волчицу взгляд и сжал руки вокруг Натима. Олененок смотрел на Руну и изредка душераздирающе блеял.

– Актор, хватит. Я ведь сказал, ей нужно время. Не ходи за нами. То, что случилось сегодня, – это и твоя вина тоже. Пусть Дарро разберется с последствиями. Позволь ему и Руне попрощаться…

– В моем племени ему не рады, чтец огня, – Актор сглотнул, чуть скривившись, но скрестил на груди руки – портрет наглого молодого вождя, которому вскружила голову собственная незначительная важность. – Те обещания гостеприимства, которые он получал, больше не действуют. Из-за него умер Кивва. Из-за него я, возможно, всегда буду хромать. Из-за него…

– Ты помолвлен с моей приемной дочерью. Из-за него тебя наконец назвали наследником Трала. И благодаря ему Квелис отметил тебя как лидера. Благодаря ему ты станешь, возможно, одним из величайших вождей нашего племени, – Солин гневно подошел к мужчине и ткнул пальцем в грудь. – А вовсе не по доброте твоей или чистому сердцу, Актор. А по доброте и чистоте ее сердца.

Солин опустил взгляд на Руну, покачал головой и вдохнул.

– Из-за огня ваш брак вообще стал возможным. Пламя связало тебя с одной из самых сильных смертных, которых я только встречал, но оно не давало тебе права быть недобрым, – голос его будто бы окаменел. – Я не врал перед церемонией, Актор. Только пальцем ее коснись, и ты ответишь передо мной. Дарро не разрешено тебя наказывать, но я все еще могу это сделать. Огонь проявит терпимость, и я смогу наказать тебя, но не ее.

Чтец огня прижал к себе Натима.

– Так что не испытывай меня, племянник. Не сегодня. Не теперь, когда я сожалею о том, что принял в этом участие, – он указал рукой на поднимающийся в отдалении серебристый дым. – Иди домой. Не заставляй меня просить дважды.

Актор фыркнул. Выбритые части его черепа засияли в лунном свете, а плотная черная коса закачалась, когда он захромал вперед.

– Без своей пары не уйду.

Время будто бы замедлилось.

Я увидел, как Актор чуть неуклюже наступает. Почувствовал, как его рука окунулась в мои тени.

Зарычал на пальцы, которые сомкнулись на обмякшем запястье Руны. Я не подумал.

Свирепая жажда защищать спустила поводок с одной из пульсирующих вокруг меня теней. Хватило одного только желания.

Мне захотелось отправить его в полет.

Тьма ударила Актора в грудь.

Его тело превратилось в кусок прогнившего мяса – мои тени почти донесли его до текущей внизу реки.

– Дарро, не надо!.. – Солин рванул вперед и так торопился, что уронил Натима.

Крошечный олененок встал на ножки и помчался к Руне. Актор упал на землю с душераздирающим стуком. Он покатился по небольшому склону, задев руками два маленьких ивовых дерева.

Во мне росла ярость… которая тут же превратилась в тошнотворный ужас – Руна изогнулась в моих руках. Закричала. Закинула назад голову и закашлялась прямо на покрытую облаками луну.

С губ ее сорвались капли крови. Алый туман в ночи. Ужас.

Абсолютный. Блядский. Ужас.

Нет.

Я не хотел…

– Руна!

– Дарро… отдай Руну мне, – Солин протянул ко мне руки, лицо его исказилось в панике. – Я отнесу ее к целителю. Ей нужен лекарь. Быстро. Прошу… отдай ее мне.

Я прижал ее ближе и покачал головой. Она начала задыхаться, изо рта ее снова полилась кровь. Кожа ее похолодела, а вечное сияние потухло.

И я это сделал.

Я навредил ей, не Актор.

Я причинил ей вред.

Я… я больше не мог этого выдержать. Всю эту ярость.

Все это горе.

Оно сочилось и ширилось, росло, росло, росло.

Кожа снова грозилась разорваться.

Сердце колотилось о ребра – только они не давали ему взорваться. Я так сильно задрожал, что затряслась и земля подо мной.

Тени полились быстрее, плотнее, злее…

Они шипели о смерти, о крови и о конце.

И я хотел этого.

Жаждал так сильно, что во рту собралась слюна, а тело сжалось, и я утонул в этой убийственной песне.

Руна застонала в моих объятьях.

Напоминая мне о том, что случится, если я сдамся. Кому я причиню вред, если освобожу всю скопившуюся внутри дикость.

– Дарро… отпусти ее. Тебе нужно ее отпустить, – Солин коснулся моей руки. – Прошу, отпусти ее… пока еще не поздно.

Пока я не убил ее…

Самое мое естество пронзил ужас.

Я прижал свой лоб к ее и взмолил теней о помощи. Пусть они разрушат сковывающие ее кровавые узы. Пусть убьют Актора. Пусть повернут время вспять, чтобы ничего этого не случилось.

Прошу, оградите ее от меня. Прошу, не дайте мне ей навредить. Я никогда не хотел ей навредить…

Я не мог