Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Я не хочу снова это обсуждать, – простонала я, потерев виски: головная боль вернулась. – Все одно и то же, снова и снова. Ничто не изменит того факта, что ты загнал меня в ловушку.

– С этим я согласен, – Солин зашевелился и поднялся на ноги. – И это решение будет преследовать меня до конца дней.

Он подошел ко мне и опустился рядом, стараясь не касаться, но показывая своей близостью, что понимает. Что хотел бы извиниться.

– Я понимаю, что, возможно, не заслужу твоего прощения. И знаю, что ты вряд ли поймешь, что я сделал это для того, чтобы защитить тебя. Но я клянусь тебе: я сделаю все возможное для того, чтобы защитить тебя и не дать полному страданий и разбитых сердец будущему сбыться.

Солин протянул слегка дрожащую руку и убрал прядь моих волос за ухо. Прикосновение его было нежным и добрым, но совсем не таким волшебным, как прикосновения Дарро.

Чтец огня вздохнул.

– Когда мы выйдем из лупика, жизнь пойдет на новый виток, и прошлое больше не будут упоминать. Ты связана пламенем и помолвлена с Актором, ты наследница вождя. В ночь после фестиваля Аиум вы возляжете вместе, и будет свадьба, и вы переедете в лупик, который построят для вас двоих – как для следующих лидеров клана. А завтра пошлют двух бегунов к Карфе и Лаголу – чтобы они донесли новости о вашей с Актором помолвке и наследии. Кланы съедутся на вашу свадьбу со всего Квелиса.

Он опустил руку и тихо добавил:

– Будь настороже, Руна. Теперь внутри тебя живет огонь. Даже я не понимаю до конца, сколько силы ты несешь в себе. Жар и свет, с которым ты пылала…

Солин покачал головой.

– Я никогда такого не видел. Ты стала светом. Белым, горячим светом. И я начинаю бояться, что не только Дарро приблизился к своему пробуждению… – он одарил меня быстрой, натянутой улыбкой. – Я просто прошу тебя: будь осторожнее. Больше тебе не нужны пепельные символы или ритуалы для того, чтобы поговорить с огнем. В отличие от Актора, на котором все еще нужно рисовать пепельные символы огня, чтобы последний его увидел. Но после вчерашней кровавой связи тебе не нужны такие. Огонь почувствовал тебя, коснулся тебя и теперь живет в тебе. Он заговорит с тобой тогда, когда ты будешь меньше всего этого ожидать. И он ответит на те вопросы, на которые ты не ищешь ответов.

Солин сделал вдох и коснулся бизоньих мехов на своих бедрах.

– Будь осторожна и веди себя почтительно с пламенем, Руна. Делай то, что оно попросит, потому что в конечном счете это тебя пытаются защитить. Огонь направлял наш клан и кланы наших предков несколько поколений. Он никогда и ничего не делает без причины. Никогда. Пламя защитит тебя… как защищает меня. Но оно потребует за это послушания и верности, – темные глаза Солина отыскали мои. – Одна из его просьб такова: ты больше не должна говорить на забытом языке.

Я открыла рот, чтобы поспорить, но Солин перебил меня:

– Я слышал, как ты говорила на Зенаше с Дарро. Вы оба хорошо знаете этот язык. Как это случилось и почему вам знаком язык, которым не пользуются с начала времен, это загадка, ответа на которую я не достоин узнать. Но с этих пор вы оба должны говорить на пламенийском, – он улыбнулся и выпрямился. – Дарро говорит на пламенийском – значит, происходит из Квелиса, как и ты. Через несколько лун… если он вернется в клан и захочет остаться с нами. И если у него хватит сил уважать вашу связь с Актором и выбрать себе пару из племени Нил… тогда я попрошу огонь назвать Дарро Квелисом и наделить его дарами пламени. Но…

Он взял меня за руку, сжав свои сухие, сильные пальцы вокруг моих.

– Вы не можете быть вместе, Руна. И ты не можешь уйти, понимаешь? Пусть это покажется тебе проклятьем, но на самом деле это благословение. Ты будешь в безопасности здесь, среди племени Нил. Уйти – значит умереть. Я видел это.

Солин отпустил мою руку, подался вперед и нежно поцеловал меня в щеку.

– Я не могу контролировать тебя, Руна. Я не стану мешать тебе жить так, как ты того захочешь. Я лишь прошу, чтобы ты поверила в то, что я люблю тебя. Я люблю тебя как собственную плоть и кровь, и я сделаю все, что только может сделать любящий отец для того, чтобы защитить свою талантливую дочь…

Шкуры у входа вдруг хлопнули, широко распахнувшись, и в лупик без приглашения прихромал мужчина, которого я никогда больше не хотела видеть – но с которым была навеки связана. Ногу его обернули свежей припаркой. Несмотря на рану, лихорадка Актором не завладела, как случилось с Дарро после укуса рыси.

Солин отпрянул от меня, и лицо его скривилось в упрямом раздражении.

– Актор. Вижу, ты поправился.

Актор провел рукой по толстой косе, переброшенной через плечо. Пепельная татуировка змеи вилась по темным плечам, кожа его блестела в свете льющегося сверху солнца.

– Бывало и лучше.

– Зато тебе не стало хуже, – Солин растянул губы в тонкой улыбке и поднялся.

Пусть Актор – племянник Солина, его настоящая плоть и кровь, но я поверила ему, когда он признался в том, что я его дочь по сердцу.

Я стояла для него выше всех остальных.

И он будет бороться с каждым, чтобы сдержать обещание и защитить меня.

Я все еще не могла простить его за то, что он заключил меня в клетку из сердцебиения и линии жизни Актора, но я хотя бы доверяла Солину в том, что он не позволит сыну вождя снова пустить мне кровь.

– Я хочу поговорить с Руной, – Актор набрал в грудь воздух, открыв взору несколько шрамов от исторических охотничьих походов и прочие повреждения, полученные им в детстве.

Мышцы его были плотными, и на животе тоже. Мужское естество его скрывал бизоний мех. Выбритые виски сияли. На шее у Актора болтались те же бусины и кусочек бизоньего рога, которые он носил вчера.

Если бы это был любой другой мужчина, я бы признала, что он красив. Но теперь за приятным фасадом я видела чудовище.

Кожу закололо. Сердце пропустило удар. Вот бы Дарро был здесь.

Где же он?

Я охнула, когда сердце пронзила боль – словно копье. Одна только мысль о том, что мы больше не увидимся?

Я…

Я не могла вздохнуть.

– Ты можешь поговорить с ней – если Руна захочет отвечать, конечно, – пробормотал Солин, уйдя