Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Но таких, как Алексей с его огнестрельным арсеналом или Гоша с его богатырской силой и воинским умением, на берегу были единицы. Подавляющее большинство ополченцев по-прежнему не имели никакого боевого опыта и физически не могли сдержать натиск свирепых, закаленных в морских набегах пиратов. Сантиметр за сантиметром пираты начали отвоевывать плацдарм, прочно заняв полосу побережья длиной около шести-семи метров.

Алексей и Гоша были в полном отчаянии, но одна ладонь не разовьет хлопка, сил двоих человек явно не хватало. Им оставалось лишь еще яростнее рубить врага и во все горло надрывно кричать отступающим крестьянам:

— Не сметь бежать! Назад ни шагу! Держите рубеж!

Но свист сабель, потоки чужой крови и разлетающиеся во все стороны отрубленные конечности окончательно лишили ополченцев мужества. Крестьяне начали пятиться назад, и казалось, что эту лавину панического бегства уже ничем не остановить.

И как раз в тот миг, когда Алексей уже готов был окончательно погрузиться в пучину отчаяния, с южной стороны раздался зычный, громоподобный рык:

— Держись! Я иду на выручку!

Алексей резко обернулся на голос и обомлел: на помощь к ним, ведя за собой сплоченный отряд бойцов, с яростным криком прорывался капитан уездной стражи Никита, который по всем расчетам должен был до сих пор охранять противоположный берег!

Никита держал в руках по парной сабле и словно разъяренный тигр, сошедший с гор, без тени страха врубился в самую гущу пиратского авангарда. Его клинки вращались с такой сумасшедшей скоростью, словно он разбрызгивал вокруг себя воду; в сполохах береговых костров они казались двумя непрерывными шелковыми лентами, что выглядело невероятно красиво и воодушевляюще. Увидев невиданную доселе доблесть своего командира, прибывшие с ним сотни стражников и ополченцев воспрянули духом. Они разом вскинули сабли и с диким ревом бросились на врага, смешавшись с пиратами в общую кровавую кашу.

По сравнению с короткими тесаками, которые в основном использовали пираты, длинные сабли ополченцев давали колоссальное преимущество в плотном строю. К тому же люди Никиты были свежими силами, в то время как банда пиратов без отдыха и сна непрерывно бесчинствовала и дралась двое суток подряд; у крестьян наконец-то появилось превосходство в чистой физической энергии. После нескольких мощных, яростных контрударов им чудом удалось полностью затормозить продвижение врага.

Появление этого свежего отряда вернуло остальным ополченцам остатки храбрости. Они прекратили отступать, закрепились на позициях и снова пошли в единую, сплоченную атаку. Вся эта береговая линия превратилась в бурлящий, хаотичный котел. Здесь не было ни четких боевых порядков, ни тактических линий — осталась лишь сплошная стена разъяренных местных мужиков, которые пользовались своим колоссальным численным превосходством и пытались во что бы то ни стало сбросить ненавистных захватчиков обратно в реку.

Самого Алексея в этой суматохе намертво зажало в самом центре наступающей человеческой массы. Со всех четырех сторон его плотно окружали свои же бойцы, из-за спин которых разглядеть хоть одного пирата было решительно невозможно. Он попробовал было выбраться наружу, но толпа едва не сбила его с ног, так что юноше пришлось оставить эту затею. Подумав про себя, что деваться всё равно некуда, он просто расслабился и позволил людскому морю нести себя по воле течения.

К полнейшему изумлению и шоку участников, не прошло и много времени, как эта банда непобедимых заморских мастеров меча оказалась каким-то совершенно непостижимым образом вытеснена обратно в воду… Ополчение попросту выдавило их с берега своей сплошной, нескончаемой живой стеной.

Вожак пиратов на собственной шкуре наконец-то осознал истинный смысл старой поговорки: «Беспорядочные удары толпы способны забить насмерть даже старого ветерана». На берегу перед ним стояло обычное неорганизованное сборище крестьян, но за счет огромного численного превосходства они умудрились помножить на ноль его филигранно просчитанный тактический план. Подобный нелепый и обидный исход мог до смерти разозлить любого опытного командира!

По его первоначальной задумке, следовало немедленно перегруппировать силы и организовать второй общий штурм чуть ниже по течению. Однако изнуренные подчиненные устроили настоящий бунт, наотрез отказавшись идти в бой:

— Командир, парни двое суток глаз не смыкали, силы на исходе!

— Да, если мы прямо сейчас не переведем дух, то нам и враги не понадобятся — мы уснем на ходу и сами камнем пойдем на дно речное!

Главарь прекрасно понимал, что это горькая правда. Сверившись с расположением звезд на ночном небосклоне, он хмуро бросил:

— Ладно. Отдыхаем два часа. Перед самым рассветом пойдем на финальный штурм.

Разбойники были измотаны до крайней степени. Едва услышав заветное слово «отдых», они тут же поплыли назад к Отмели Мертвецов; сейчас им было абсолютно плевать, что под ногами старое зловещее кладбище, будь это хоть восемнадцатый круг преисподней, они бы всё равно рухнули там и уснули мертвым сном.

Вожак с тяжелым сердцем бросил прощальный взгляд на вражеский берег и тихо прошептал: «Хоть бы это решение не оказалось роковой ошибкой…»

Увидев, что пираты в очередной раз позорно отступили на свою отмель, ополченцы обессиленно повалились прямо на землю. Тяжело, надрывно дыша от смертельной усталости, они, тем не менее, светились от неописуемого восторга. Суметь трижды подряд отбить атаки профессиональных пиратов в эпоху, когда жалкие несколько сотен этих морских разбойников в пух и прах громили многотысячные регулярные армии имперских гарнизонов, это было величайшим подвигом, которым можно было гордиться до конца дней!

Алексей в глубине души тоже радовался успеху, но у него не было сил даже на улыбку. И причина крылась в банальном, жестоком недосыпе. Точно так же, как и его враги, он не смыкал глаз двое суток подряд, непрерывно бегая, организуя оборону и находясь в состоянии дикого, выжигающего нервы стресса.

На самом деле он давно уже выбился из сил, просто до этого момента бешено бурлящий в крови адреналин и критическая ситуация железным обручем сдерживали подступающую слабость. Теперь же, когда смертельная угроза на время отступила, нервное напряжение спало и бескрайнее, свинцовое утомление мгновенно затопило всё его тело. Алексей чувствовал, что не может поднять даже мизинца. Кое-как повернув голову к стоящему рядом Гоше, он выдавил из себя:

— Я посплю немного… Если полезут пираты — сразу буди… — и с этими словами прямо как стоял рухнул плашмя на сырую землю, мгновенно провалившись в глубокий, богатырский сон с громким сопением.

Никита еще пару минут назад видел, как Алексей вполне бодро стоял и отдавал указания Гоше. Но когда он подошел ближе, перед ним предстала картина: молодой господин раскинулся на траве без задних ног, а вокруг него уже разносился заливистый храп. Офицер невольно издал мягкий смешок:

— Да уж, укатался парень до полусмерти.

Гоша согласно кивнул и шепотом ответил:

— Барин велел будить его, только