Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

поднимались на ноги. Они горячо, с искренней теплотой приветствовали его и с глубочайшим почтением величали не иначе как «господин». Своей отвагой и умом Алексей сумел завоевать безоговорочное уважение этих простых деревенских мужиков.

Слушая доносившиеся со всех сторон искренние хвалы, юноша, однако, чувствовал, как его лицо заливает густая краска стыда. Исход этой ночной битвы наглядно доказал ему одну простую истину: он, Алексей, совершенно не годится на роль боевого командира — роль, которая со стороны казалась такой яркой и эффектной.

Посудите сами: пиратов было от силы три сотни, у большинства из них не имелось ни тяжелого вооружения, ни числа, да к тому же им приходилось вплавь добираться до суши. С его же стороны была устроена засада, расставлены хитроумные ловушки, а под рукой находилась тысяча ополченцев, которые занимали господствующую высоту. Время, место, численное преимущество — всё было на его стороне! Перед боем он самонадеянно полагал: «Если эти заморские твари не сунутся к нам — их счастье. Но стоит им приблизиться и они найдут здесь свою смерть».

А что вышло на деле? Пираты без труда перехватили инициативу. Несколькими обманными маневрами они заставили ополчение метаться по берегу, разорвали единый фронт и растянули крестьянские силы так, что в одних местах густо толпились по триста-пятьсот человек, а в других оставалось от силы тридцать-пятьдесят защитников. Что уж говорить о финальном аккорде, когда под яростным натиском главного пиратского кулака вся его хваленая линия обороны едва не рассыпалась в прах. Если бы Никита вовремя не подоспел со своими людьми, Алексею, скорее всего, пришлось бы проводить работу над ошибками уже на том свете.

Юноша не хотел искать себе дешевых оправданий вроде «пираты оказались слишком сильны, а ополченцы слишком трусливы». Он прекрасно помнил из исторических хроник, что несколько десятилетий назад его великий земляк и духовный учитель, философ прошлого умудрился с десятью тысячами наспех набранных ополченцев наголову разбить стотысячную профессиональную армию мятежных сил. И тот сотворил это чудо в военной истории вовсе не потому, что его люди были прекрасно обучены — на самом деле ополченцы вообще не знали, что такое муштра. Секрет крылся в непревзойденной военной мудрости самого полководца, в его уникальном чутье, которое позволяло всегда оказываться в нужное время в нужном месте и добиваться победы самыми неожиданными методами.

«Я ведь тоже читал военные трактаты, да и на глупость никогда не жаловался, — горько размышлял Алексей. — Так почему же, стоило начаться реальной сече, как у меня в голове образовалась полная каша, и я напрочь потерял контроль над ситуацией?» Думал он долго и в конце концов пришел к неутешительному, но честному выводу: «Управление войсками на поле боя — это категорически не моё».

После этого признания на душе у Алексея стало совсем паршиво. Заметив у одного из костров Степана, который приветливо махал ему рукой, юноша глубоко вздохнул, попытался прогнать уныние и подошел к другу: — Как твои ноги? Получше? — Из-за того, что Степану пришлось изо всех сил грести и плыть в холодной воде, его бедра свело сильнейшей судорогой и на берег он выбрался совершенно беспомощным, из-за чего его сразу отправили в тыл.

Услышав вопрос, Степан густо покраснел от смущения: — Похоже, сильно потянул мышцы.

Алексей понимающе вздохнул: — Ну, тогда лежи и отдыхай. — При таком растяжении человек обычно не может нормально ходить дней десять, а уж о беге можно забыть на месяц-два.

Заметив, что Алексей выглядит бледным и явно витает где-то в облаках, Степан тихо, проникновенно произнес: — Я ведь так и не успел поблагодарить тебя за спасение. Если бы вы с тем богатырем не рискнули жизнями и не вытащили меня из воды, эти твари наверняка изрубили бы меня на куски.

Алексей резко помотал головой, спрятал лицо в ладонях и глухо, сдавленно ответил: — Пожалуйста, замолчи. Я уже однажды бросил тебя на том корабле. Больше я этого не вынесу.

Степан твердо возразил: — В той ситуации на корабле у нас не было ни единого шанса. Если бы ты тогда решил поиграть в безрассудного героя, я бы сам первый тебя презирать начал.

Только тогда Алексей поднял глаза и с затаенной болью спросил: — А что случилось с Ваней и слугой? — Слуга был личным помощником Степана.

Степан тяжело нахмурился, перед его мысленным взором вновь замелькали страшные картины пережитого кошмара: — Мы тогда мирно резались в карты, как вдруг снизу раздался страшный шум и крики. Наш приказчик поспешил спуститься разузнать, в чем дело, да так и не вернулся. Я сразу почуял, что на корабль ворвались речные разбойники, и велел парням спрятаться вместе со мной в каюте.

— А где именно вы спрятались? — удивленно перебил его Алексей. — В тех каютах ведь шаром покати. Кроме кровати да стола и укрыться-то негде.

— Вот под кровать мы все трое и залезли — Степан показал руками размер. — Кровать там огромная, чуть не три метра в ширину, так что мы устроились со всем простором.

— И что было дальше?

— А дальше эти выродки начали обыскивать каюты — Степан болезненно поморщился. — Твари оказались тертыми калачами: едва войдя, они принялись совать под кровати длинные шесты. Я парень крупный, лежал с самого края, так что меня они зацепили первым же ударом — На его лице отразился глубокий стыд. — В тот миг я подумал, что это обычные речные пираты. Я шепнул Ване со слугой лежать тихо и не высовываться, а сам выполз наружу и сдался. Думал, плевать на позор, живой пес лучше мертвого льва, отдам им все деньги до последней монеты, лишь бы пощадили.

Видя, как сильно Степан казнит себя за это мимолетное малодушие, Алексей мягко коснулся его плеча и тихо успокоил: — У каждого из нас в критическую секунду бывают постыдные мысли. Главное что ты их не воплотил в жизнь, а значит, они не в счет.

— Они хотели прирезать меня прямо на месте, уже и сабли обнажили, — Степан будто и не слышал утешений, продолжая говорить как в бреду. — Но тут с палубы крикнул их подельник: «Главарь велел оставить живым того, кто знает здешние места!» Тогда их старший спросил меня, согласен ли я стать их проводником. Я, не думая ни секунды, закивал головой. Меня вывели на палубу, и я был уверен, что спас парней. Но эти нелюди оказались слишком хитрыми. Они не успокоились и продолжили тыкать шестом вглубь под кровать.

— Я едва дошел до дверей каюты, как сзади раздался их довольный хохот: «Опа,