Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

Кайласу без оглядки. Даже слушая его слова про вечную любовь и преданность. Потому что истинная связь — это не гарантия счастья. Это просто… связь. Физическая и магическая. Но не обязательно эмоциональная. Истинная пара тут не означает любовь, что бы они тебе не говорили. Для них эти понятия одинаковы, но для нас — нет.

Я нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

Бель отвернулась к окну. Её спина была прямой, плечи расправлены, я видела, как как она напрялась. Но не была готова к дальнейшему.

— В первый же день в этом мире меня… изнасиловали.

Слова упали между нами, как камни в пропасть.

Я не могла пошевелиться. Не могла вздохнуть толком. Просто сидела и смотрела на её спину, пытаясь осмыслить то, что только что услышала.

— Он… — я с трудом выдавила. — Он тебя…

— Нет, — Бель покачала головой, не оборачиваясь. — Не он. Не сразу. То есть… Он был… креативнее.

Она повернулась ко мне, отчего я увидела в её глазах нечто такое, от чего захотелось отвернуться. Боль умершего душой человека. Но я не отвернулась. Продолжала смотреть, потому что эта женщина заслуживала того, чтобы её услышали.

— Он наказал меня за отказ выходить за него замуж, ну… по их традициям, как ты поняла уже. За то, что я, очнувшись в чужом теле, в чужом мире, испугалась и отказалась идти в «вечно и навсегда» с незнакомцем, — бесцветно произнесла она. — И тогда он наказал меня и отдал своим воинам. На целую ночь.

Господи…

— Меня насиловали трое драконорождённых, — продолжала Бель, опустив глаза, словно ей было стыдно делиться этим. — Они пользовались мной, как хотели, до рассвета. Я сходила с ума от происходящего, думала, что попала после автокатастрофы на Земле прямиком в ад, — она провела рукой по лицу, пытаясь незаметно смахнуть слезы. — А потом… утром пришёл мой истинный. Тот самый жених. И провёл тот же ритуал, что сегодня проводил твой Кайлас. Когда я обессиленная, почти без сознания, в крови, чужом семени и слезах, лежала перед ним на полу… он повязал на меня свой браслет, пометил своей кровью. И потом брал меня весь день, от рассвета и до вечера, пока не устал. А потом ушёл пить с воинами, оставив меня одну.

Я не знала, что сказать. Не существовало слов для такого. Общаясь с Кайласом, слушая от него столько слов об истинных парах, меньше всего я могла бы подумать, что это может проявляться и… так.

— И ты…? — прошептала я наконец, прерывая тишину.

Бель подняла руку и резким движением задрала рукав блузки. От запястья до локтя по внутренней стороне предплечья тянулся уродливый неровный шрам. Широкий, явно очень старый.

— Мой жених оставил в комнате свой меч, — она смотрела на шрам совершенно без эмоций. Как будто уже отболело. — Наверное, чтобы я любовалась на оружие и ждала наказания или что-то в этом роде. Но я использовала его иначе. Доползла и продела лезвие под браслет, разорвала его, не обращая внимания на то, что разрезала себе руку практически до кости, — Бель нервно опустила рукав. — А потом кое-как перевязала руку и сбежала из его замка. Удачно встретила служанку, которая знала владелицу этого тела до меня. Она подсказала, где искать «брата». И какое же было моё облегчение, когда этим братом оказался мой Рома.

Я сидела, переваривая этот ужас. Пыталась представить — и не могла. Не хотела даже представлять.

— Как… — голос сел от подступающих слез, пришлось прочистить горло и начать заново. — Как ты вообще выжила после этого?

Бель пожала плечами:

— Так же, как и ты сейчас. Один день за другим, один шаг за другим.

— Райнор не рассказывал, — я потерла лицо, похлопала себя по щекам. Как будто оглушенная. — То есть, я понимаю почему, но по его рассказам ваша жизнь была… легче. Проще.

Бель отломила ещё кусочек шоколада, рассасывая его:

— Ну, он, наверное, не рассказывал тебе и о том, что случилось потом. О том, что он, узнав, что со мной сделал истинный, целый год тренировался практически не смыкая глаз. Учился сражаться, как драконорождённые. А потом вызвал моего жениха на дуэль по их же традициям, чтобы он не смел отказаться, не уронив свою честь, — лёгкая улыбка тронула её губы. — И победил. Обычный человек победил двухсотлетнего драконорождённого воина. Освободил меня от браслета, от клятвы. И от связи.

Я выпрямилась в кресле:

— Но я думала, что истинные — это навсегда… Что связь нельзя разорвать.

— Истинной моего жениха была хозяйка тела, в которое я вселилась, — объяснила Бель. — Поэтому когда туда влетела я, другая душа, меня с ним уже ничего не связывало. Хотя он этого не знал, — покачала она пальцем и снова потянулась к сладкому. Мне кажется, это у нее нервное. — Поэтому я не буду его оправдывать. Ни — за-что. Он насиловал ту, кого считал своей истинной, не зная, что её больше нет. Это не делает его действия менее чудовищными.

— А у меня… — я посмотрела на браслет на своём запястье. — У меня ситуация наоборот?

Бель неопределенно взмахнула рукой:

— Ну, если тебя тянет к Кайласу, а его внезапно так сильно потянуло к тебе — то, скорее всего, истинной его является именно твоя душа. А у прежней владелицы тела с ним связи… не было.

Повисло молчание. Я смотрела на браслет, Бель смотрела на меня.

— Можно ещё один вопрос? — спросила наконец.

— Сколько захочешь.

Я подняла на неё глаза:

— Как поступит драконорождённый, если обнаружит, что его истинная… скрывала от него ребёнка? Его ребёнка.

Бель приподняла брови. Села на пол, прямо там, где стояла, скрестив ноги, и задумчиво оглядела меня:

— Даже так? Хм… — она помолчала, подбирая слова. — Дети, именно девочки, у драконорождённых рождаются только от истинных пар. От обычных отношений иногда могут родиться мальчики, но девочки — никогда. — Бель наклонила голову набок, становясь предельно серьезной. — Это значит, Мика, что здесь явно было какое-то вмешательство богов или судьбы. Раз они позволили прежней владелице тела зачать и родить девочку от генерала. Как будто… как будто они готовили всё к тому, что она умрёт, а тело перейдёт именно к тебе.

— Ко мне? — переспросила удивленно.

— К его истинной, Мика. К той, кому он действительно предназначен.

— Ммм, — нахмурилась. — Так… что сделает драконорожденный?

Бель поморщилась, словно не хотела говорить то, что предвещал этот мой вопрос.

— Будет зависеть от того, что лежит в основе. Только ли это влечение истинности, магическая связь? Или в основе у него настоящая любовь, привязанность, человеческие чувства?

— То есть?

— Понимаешь,