Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

О, это был удар ниже пояса, и я это прекрасно знала! Феррас буквально надулся от возмущения, грудь выпятилась колесом, шея покраснела, на лбу вздулись вены:

— Я всё умею! — прогремел он, ударяя себя кулаком в грудь. Удивительно, как у него рёбра не треснули. — У меня лучшая команда в трёх графствах! Лучшие мастера, лучшие плотники, лучшие каменщики! Мы возводили крепость на северной границе!

— Тогда в чём проблема? — я развела руками.

— Проблема в том, что это… это… — он всё хватал воздух ртом, подбирая слова, — где это вообще ВИДАНО⁈ Вода в каждой комнате! Тёплая вода, которая течёт сразу из трубы! Отдельные уборные для мужчин и женщин, как будто они не могут в одно место ходить! Это же… это же…

— Удобно для гостей, — отрезала, в висках начало пульсировать. — И именно поэтому к нам будут тянуться не только вынужденные торговцы, застигнутые ночью, но и состоятельные путники. И даже, если откроются другие смельчаки по нашему примеру, то все равно поедут к нам, а не к конкурентам, которые предложат общую бадью на весь двор.

Феррас открыл рот, подыскивая достойный ответ, но в этот момент вмешался Райнор.

Он поднялся со стула, всё ещё с этой раздражающей усмешкой на губах, плавно подошёл к взбешённому прорабу и дружески положил руку ему на плечо:

— Феррас, друг мой, — примирительно осадил он, как будто уговаривал капризного ребёнка съесть кашу, — я понимаю, как тебя пугает всё это новое, никогда не виданное. Но давай посмотрим трезво, а? — Он принялся настойчиво подталкивать Феррраса к двери. — Позволим нашей барыне её маленькие капризы. В конце концов, она же платит, и платит, причём золотом, а не медяками. Разве это не главное?

— Но это безумие! — всё ещё сопротивлялся Феррас, упираясь ногами в пол.

— Безумие, которое оплачивается, — парировал Райнор, продолжая выдворять его из кабинета. — Как и условились, завтра рано утром, ещё до рассвета, выезжаем смотреть место под строительство. До вечера я переработаю черновики нашей уважаемой барыни, — он многозначительно посмотрел на меня, — она всё же больше разбирается в… хм… финтифлюшках, чем в строительстве. А утром покажем тебе уже понятные чертежи. Иди, друг, иди, тебя ждёт кружка настоя и горячий ужин.

Феррас всё ещё бормотал что-то про новомодные веяния и конец света, но позволил себя вывести за дверь. Я слышала, как их голоса удаляются по коридору.

Райнор продолжал что-то успокаивающе бормотать, а Феррас периодически взрывался возмущёнными восклицаниями.

Через пару минут Райнор вернулся, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы остались втроём — я, он и Никалус, который всё это время сидел в углу, притихший, как мышь, и делал какие-то пометки в своих бумагах, явно пытаясь стать невидимым.

— Финтифлюшки, значит? — процедила я сквозь зубы, не отрывая взгляда от Райнора.

Тот расплылся в ещё более нагловатой усмешке, подошёл к моему столу и уселся прямо на край, совершенно не церемонясь, скрестив руки на груди:

— А что тебе не нравится? — он наклонил голову набок. — Ну вот скажи мне честно, чего ты ожидала, когда предлагала сделать отдельные уборные для женщин и мужчин? Личные мыльни В КАЖДОЙ комнате постоялого двора? — Райнор задумался, вспоминая. — И ещё эту… как ты её там назвала в своих записях… «комнату матери и ребёнка» для кормления грудью, пеленания младенцев и с запасными… хм… «средствами личной гигиены для дам»? Это вообще что такое, кстати? Ты можешь объяснить, что ты имела в виду?

Я смотрела на него из-под бровей, надеясь, что мой взгляд донесёт до него всё, что я о нём сейчас думаю. А думала я о нём много чего и ничего хорошего.

Впрочем, злость на Райнора была многослойным чувством. Да, я всё ещё была недовольна тем цирком, который он устроил утром перед Кайласом. Его провокация, прикосновения ко мне, когда он уж точно знал, что делает и к каким последствиям это приведёт.

Но если быть предельно честной с собой — моя собственная вина перед Кайласом ощущалась куда острее, впивалась в сознание занозой, которую невозможно вытащить.

Нет, Райнор действительно поторопился утром и повёл себя по-идиотски, это факт. Но Кайлас… Кайлас поступил совсем не так, как должен был бы поступать взрослый и разумный, по-моему мнению, мужчина.

Не так, как он поступал все предыдущие дни, когда мы разговаривали, понимали друг друга и узнавали, находили… общий язык. Я была уверена, что мы договорились, когда он сказал, что будет ждать столько, сколько нужно.

А потом — бац — и вот тебе публичный ритуал без предупреждения.

Хотя… хотя мне тоже не стоило говорить «нет» при всех его людях. Наверное. Может быть, надо было проявить хоть каплю дипломатии и использовать проверенную земную отмазку с «мне надо подумать» или что-то в этом роде, что не звучало бы как пощёчина Генералу.

Бель была права в своих словах. Я должна судить Кайласа по всем его поступкам в совокупности, а не зацикливаться на одном-единственном, пусть и болезненном.

И всё время до этого утреннего безумия он был заботлив, терпелив… нет, это не может перечеркнуть одно событие под дождём, каким бы ужасным оно ни казалось.

И хотя я, вот правда, не хотела считать себя последней сукой за то, что посмела отказать мужчине в ритуале, о котором мне никто даже не удосужился рассказать, но и обидеть Кайласа… обидеть его я тоже не хотела.

Рассказ Бель вправил мне мозги и расставил приоритеты. Всё познаётся в сравнении, в конце концов. И если сравнивать поступки Кайласа с тем ужасом, через который прошла она… да что там, если сравнивать даже с моим собственным браком на Земле… то генерал по отношению ко мне ещё ни разу не хотел причинить вред или боль.

Я должна быть честна с самой собой в этом.

Тяжело вздохнула и потёрла виски, где нещадно пульсировала головная боль. Результат восьми часов непрерывной работы над чертежами и расчётами. Повернулась к терпеливо ждущему в углу Никалусу:

— Никалус, пожалуйста, — я присела на край кресла, ноги уже дико устали, — объясни мне всё ещё раз, но уже простым языком. Как для законченной дуры, которая ничего не понимает в… не понимает, в общем.

Молодой человек порывисто вскочил со своего места, едва не опрокинув стопку аккуратно сложенных документов, балансирующую на краю круглого столика.

Никалус был полной противоположностью массивному и уверенному в себе Феррасу — худощавый, хотя и