Коснуться души - Опал Рейн

— Если ты ищешь драки, ты её от меня не получишь. Мне не интересно сражаться с тобой. — Какая-то черная ткань закрывала конец его морды, и она подумала, не оторван ли это кусок от заметно отсутствующего угла его плаща. — Особенно учитывая, что ты не выиграешь.

Маюми достала рулон бинта из кармана пояса с оружием и начала небрежно обматывать руку.

— Я не хочу с тобой драться, — ответила она честно, отведя от него глаза, чтобы видеть, что делает. Это был тест, и она была готова в любую секунду бросить перевязку и схватиться за меч. — Ты наблюдал за мной, преследовал меня. Я хотела знать почему.

Он перестал расхаживать и резко повернул голову в её сторону.

— Разве я не могу? Пока я не причиняю вреда, какое значение имеет то, что я делаю?

— Конечно, имеет. То, что ты делаешь — странно. — Когда рука была перевязана, она подоткнула конец бинта под обмотку, чтобы закрепить его. — Сумеречные Странники убивают и едят людей. С чего бы тебе лезть из шкуры вон, чтобы защищать одного из них?

У него хватило чертовой наглости задрать голову и направить свою закрытую тканью морду выше… почти пренебрежительно!

— Кто сказал, что я тебя защищал? Может, я просто ждал, когда ты потеряешь бдительность.

Маюми рассмеялась.

— Человек с мечом сегодня не просто растворился в воздухе, а второй не обоссался от того, что увидел падающий листик. Если бы ты хотел меня убить, у тебя было достаточно времени.

Он издал фыркающий двойной выдох.

— Ладно. Я тебя защищаю. — Его парящие сферы сменили цвет на нейтральный желтый, но поза оставалась крайне агрессивной: руки и лапы широко расставлены, упираясь в землю. — И что с того?

— Если я скажу тебе уйти, ты уйдешь? — спросила Маюми, подняв одну бровь и скрестив руки на груди.

— Нет, — ответил он. Его сферы на мгновение вспыхнули красным, прежде чем снова стать желтыми. Это единственное слово было произнесено таким глубоким и категоричным тоном, давая понять, что в этом вопросе он не сдвинется с места. Волоски на её руках встали дыбом от угрозы, которую она услышала, но не потому, что испугалась или отшатнулась, а потому, что нашла это странно… возбуждающим.

— Ты так и не сказал мне почему, — отсутствие ответа подсказало ей, что она его не получит. — Это… это из-за того, что случилось, когда я была ребенком?

Голова Сумеречного Странника опустилась, и он сделал шаг назад.

— Ты помнишь?

Маюми пожала плечами, но сердце ёкнуло от подтверждения. Она не была до конца уверена. Получить наконец ответ означало избавиться от части тех многочисленных вопросов, что были у неё о той ночи.

— Смутно, — она провела ладонью по лбу, убирая с лица несколько упрямых завитков. — Всё, что я помню — я думала, что нашла свою кошку Тень, но на самом деле всё было не так, верно?

— Нет.

— Я приняла твой череп за её белую маску и упала в обморок перед тобой. Вот что случилось, — поняв, что отвела взгляд — чего обычно никогда не делала с противником перед собой, — она вернула глаза к нему. — Это ты принес меня домой?

Она сделала шаг вперед, слегка склонив голову, взглядом умоляя его сказать правду.

Маюми ждала этого всю свою жизнь — не только узнать правду, но и встретить… существо, которое спасло её. Она думала, что будет ждать до самой смерти, будь то от старости или от когтей Демона.

И вот он здесь, прямо перед ней, и Маюми почувствовала, как эмоции, которые она обычно прятала глубоко внутри, угрожают перелиться через край и выплеснуться наружу.

Даже если он солжет прямо сейчас, Маюми знала правду. Но она отчаянно хотела, чтобы он сказал это сам. Ей нужно было подтверждение, что он действительно стал её спасителем. Что вместо того, чтобы съесть её, как монстр, он принес её домой.

Она была четырехлетней девочкой, потерянной в лесу посреди ночи. Никто бы не узнал, что это был он. Он мог бы спокойно сделать это без каких-либо последствий, и она сомневалась, что его мучила бы совесть.

Так почему он не съел её?

Китти нервно переступил всеми четырьмя конечностями, увидев выражение её лица. Словно тяжелый груз лег на следующие слова, которые он собирался произнести из-под своего черепа.

Холодное прикосновение снега к рукам и лапам почти ничего не значило для него, а ледяной ветер лишь шевелил его плащ и мех. И всё же он чувствовал, как напряглась кожа.

Его дыхание было прерывистым сквозь оторванный кусок плаща, которым он обмотал морду, но выходило клубами пара из-за огромного жара, который всегда излучало его тело — особенно в его нынешней чудовищной форме.

Если бы он захотел, он мог бы показать ей, что не всегда ходит на четвереньках — хотя ему было удобнее именно так, — но он не стал, чтобы сохранить максимальную подвижность и силу. Маюми намеренно порезала себя, и запах её крови наверняка привлечет сюда Демонов.

К счастью, он ничего не чуял, так как забил нос грязью и дополнительно закрыл морду повязкой. Если бы не это, глупость Маюми заставила бы его напасть на неё в слепом голоде.

И Китти был бы в ярости, если бы она заставила его убить её. Вина, которую он испытал бы, сожрав её, вывернула бы его наизнанку.

Он посмотрел в лес, в сторону Покрова. Мне нужно увести её внутрь.

Было слишком поздно. Запах её крови уже летел по ветру, но дом мог стать укрытием и барьером, чтобы Китти мог сразиться с теми, кто придет.

И всё же Китти почувствовал непреодолимое желание продлить этот разговор. Когда еще мне представится шанс просто… поговорить с ней снова?

Он достаточно знал о Маюми, чтобы понимать: она без колебаний выхватит меч и направит на него, после чего он медленно отступит, чтобы защитить её от самого себя.

Он никогда не надеялся на этот момент, потому что считал его невозможным. Китти довольствовался тем, что присматривал за ней как невидимая тень, но, конечно, её чувства были слишком остры для него.

Маюми была умна. Ему следовало с самого начала знать, что его обнаружат. Но так скоро? Он был здесь всего несколько дней.

Она всегда была недосягаема для него, но его ладонь теперь горела от воспоминания о том, как он держал её запястье через толстую меховую куртку. Что бы я почувствовал, коснувшись её кожи напрямую?

Она была прямо здесь, всего в нескольких