После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

денешь? Объясни мне, пожалуйста, куда ты денешь измену, если пытаешься мне сейчас донести, что у неё нет последствий, но она-то сама по себе есть. Я же прекрасно понимаю, что ты не вырвешь из моей памяти‚ что ты спал с другой женщиной.

— Слушай, а сном это как-то сложно было назвать... — рявкнул Макар.

— Конечно, ты же с ней кувыркался, — едко заметила я, испытывая мелочное удовольствие от того, как бесился бывший муж.

— Лида, не в этом дело.

— А ты меня теперь не убедишь. Понимаешь, просто вся эта ситуация тебе кажется шуточной, но я не шутила, когда говорила, что я не смогу. Измена это то, что вбивает кол в сердце брака. Я не хочу жить рядом с живым трупом, я не хочу растить своего ребёнка рядом с отцом предателем.

— Лид, ты понимаешь, что твои мысли импульсивны и инфантильны. Нам с тобой не по пятнадцать лет для того, чтобы у нас с тобой разгорались мексиканские страсти. Мы с тобой взрослые, ответственные люди. У нас с тобой намного больше общего, чем ты себе представляешь. И как взрослые люди мне кажется, мы можем с тобой договориться, не рушить семью, которая полна детей, и просто на многое закрыть глаза. Хорошо?

Я сглотнула и опустилась на кровать, прижала колени к груди и медленно произнесла:

— Давай я завтра встречусь с Каренским, уеду с ним в какую-нибудь гостиницу. Где я проведу на самом деле такую ночь, в которой мне будет с ним не до сна, а ты потом на это закроешь глаза. Давай так сделаем? Вот если ты это принимаешь, Макар, разговора нет, мы опять сойдёмся.

Рычание было лучшим ответом.

— Видишь? Ты это не принимаешь, но от чего-то должна принять я. А ты сам недавно говорил, что мы с тобой очень во многом похожи. Ты собственник и я собственница.

Я бросила трубку и потянула на себя одеяло. Одним краем укрылась. Второй поджала под грудью.

Глупости какие-то придумывает, нервничать заставляет, не обращая внимания на то, что каждый его жест, шаг. действие приносит боль такую, от которой выть хочется. Но это же Макар, ему никогда не было понятно, что может ощущать мать, когда её ребёнок навернулся с велосипеда, эту не сравнимую боль, кота рождается в груди только одно желание — забрать все плохое, что есть у ребенка.

Сама потому что справишься, а ребёнок не справится.

Макар человек практичный.

Ему про чувства говорить бессмысленно, он испытывает только что-то яркое: злость, любовь, ненависть, а какие-то полутона, он их просто не замечает, перешагивает.

Когда я утром приехала на работу, то первое, что бросилось в глаза, это моя напряжённая хостес, которая переминалась с ноги на ногу.

— Лидия Антоновна, здесь такое дело.

— Какое, — нахмурившись, уточнила я, не чувствуя ничего хорошего.

— Вас девушка ждёт.

Я не представляла, какая девушка меня может ждать.

— Я её разместила в зоне утреннего кофе.

— Пройдём.

Только когда мы подошли к маленькому столику возле бара, девушки не было.

А сидела девочка трехлетняя.

Похожая на Макара.

— Вот... — дите протянула сложенный вдвое листочек, на котором было написано:

«У меня сегодня свидание с твоим мужем. Пригляди, пожалуйста, за моей дочкой».

 

 

17.

Я посмотрела ещё раз на листок и на девочку. Глотнула так, как будто бы пыталась протолкнуть по горлу хорошее такое наливное яблочко.

— Ментов вызови. — Одними губами шепнула я в сторону хостес. — И опеку вызови.

— Лидия Антоновна, — хостес у меня должны быть красивыми, сообразительными, но вот интриганками быть не должны. Именно поэтому она схватила меня за руку, потянула на себя.

— Если мы сейчас полицию вызовем, если мы сейчас опеку вызовем — ребёнка заберут.

У меня дрогнули губы, потому что я понимала, что ребёнка заберут.

Света... Её же, скорее всего... Светлана, так звали девочку? Она ни в чем не виновата, что родилась у такой матери и у такого отца.

Но что вы мне предлагаете: оставить её у себя, нянчить, сопли вытирать?

Я люблю детей. Я своих двоих вырастила и третьего жду. Я люблю детей. Я боюсь кармы. Я боюсь момента, что сейчас я вызову ментов, опеку и что-то случится, кармически прилетит: "какая же ты мать, если ты чужого ребёнка оттолкнула?"

Но так надлежало сделать согласно законодательным и правовым актам: если ребёнок потерялся, оставлен в беде, я ничего не могла предпринять другого, потому что в случае чего я буду похитителем.

— Вызови ментов. — произнесла я холоднее и тяжелее.

Хостес сделала шаг назад, округлила глаза, поражаясь моей циничности. Она просто не понимала, что из этого всего может вылиться.

Дабы сбавить градус накала, я могла дозвониться до Разина, но что-то подозревала, если мне его девка кричала о том, что он результаты теста ДНК подделал, то он точно не приедет и не заберёт никуда ребенка. А, к сожалению, никакой другой связи у меня, кроме вот этой записки скомканной в руках, нет.

Хостес убежала, стуча каблуками, в сторону ресепшена. Я медленно повернулась и посмотрела на девочку. Она вся вспрела, сидя в розово-фиолетовом комбезе, и уже даже сама сообразила, как стянуть шапку с волос. А без шапки не сильно-то на Макара и похожа. Волосы вьющиеся. У моих детей жёсткие сразу были, несмотря на то, что я сама пушистая.

Я смотрела на неё, как на бомбу замедленного действия. Я не понимала, что мне надо сделать. Материнское сердце вопило и орало дурниной просто: “Лида, что ты творишь. Лида, одумайся. Лида, ребёнок в беде".

Я сделала шаг назад. Света подняла ручку и помахала мне, показывая маленькую степень узнавания. Хостес вернулась запыхавшаяся ко мне и перевела растерянный взгляд на девочку, потом на меня.

— Я вызвала, вызвала.

— Молодец. Она на твоём попечении. Попроси кашу либо омлет, не знаю, что она будет. Десерты какие-нибудь. Накорми её завтраком. — Произнесла я и, словно бы перед видом анаконды, двинулась по стеночке к своему кабинету.

Нет это дурдом какой-то. Это непонятное что-то.

Любовница настолько самоуверенна, что спокойно оставила на меня своего ребёнка?

Что, она считала, у меня, как у жены её любовника, есть своеобразное ощущение родственности? Ну типа же это ребёнок моего мужа.

Я залетела в кабинет, скинула с плеч шубу. Бросила сумку в кресло. Постаралась привести мысли в порядок. Я не поняла, сколько ходила по