Мы в разводе. Не возвращайся - Диана Ярина

Отступив на шаг, я даю ей свободное пространство, и она отступает.

— Уходи, — требует она.

Арина делает шаг к раковине, включила прохладную воду, умывается.

Бесполезно.

Ее глаза опухшие и покрасневшие, выдают, что она плакала.

— Я вообще не понимаю, зачем ты пришел. Рассказать о навязанном браке! Спустя столько лет выдать претензии, это же надо умудриться, а… Почему ты не оставил меня и Петю раньше? Когда он подрос… Почему лгал о любви?!

— Я не лгал.

— Ты сказал, что притворялся!

— Не знаю, — говорю честно. — Твой отец вынудил меня сделать тебе предложение руки и сердца, — вкратце рассказываю, как он меня избил и под угрозой срока и издевательств от сокамерников, вынудил жениться в кратчайшие сроки.

Арина мрачнеет:

— Я этого не знала! Даже не подозревала! — внезапно она хмурится. — Теперь я, кажется, понимаю, о чем говорила мама в последние дни. Она то упрекала меня, что я не боролась за свой брак, то бормотала, мол, я говорила ему, ничего хорошего в браке из-под палки не выйдет. Вот оно как, оказывается, — вздыхает. — И все равно… У тебя было море возможностей развестись и сделать это иначе. Разве не так?

— Не было возможностей. Потому что я об этом даже не думал, — признаюсь.

— Что бы ты сделал, если бы узнал о беременности? Тайком оплатил аборт? Представь, что отец не вынуждает тебя на мне жениться. а ты узнал… И что дальше?

— Я бы женился на тебе, — отвечаю без всяких раздумий и вдруг хватаюсь за голову.

Неужели все так просто?

— Врешь.

— Нет. Я бы на тебе женился. Без разницы… просто с беременностью все вышло практически сразу же. И я не тяготился браком тогда… Нет… И лишь потом, когда начались проблемы в школе у Марьи, вспомнил о том, как именно женился на тебе. Это вдруг встало во главе всего. Проблемы, мое недовольство, сожаление об упущенных возможностях, мечты, планы.

— Я, знаешь ли, тоже не мечтала в восемнадцать лет стирать детские трусики и пеленки по десять раз за день! Хватит упрекать меня в нашем браке! Надо было свой член контролировать.

— Мы идем по кругу, — говорю я.

— Ах, прости, что я тебя утомляю! Как у тебя только совести хватило упрекать меня в день похорон моей матери.

— Вот такой я… бессовестный. Воспользовался этим днем, зная, что с похорон точно не выгонят, — выдавливаю из себя ухмылку. — Но таким наглым и бессовестным я тебе нравился.

— Нет, Ник. Мне нравился… придуманный образ, а не ты, настоящий.

Я прислоняюсь к стене, а потом просто сползаю по ней, присев на корточки.

— А какой я, настоящий, скажи?

Арина смотрит на меня с удивлением и усмехается.

— Это ты у своей богини-психологини спроси! Ты же так долго с ней трахаешься! Уже несколько лет роман.

— У нас не было романа.

— Врешь! Дочь застукала вас… Еще тогда, в школе. Сказала, что ты сидел с распущенной ширинкой.

— Это была игра на проверку границ. Я клянусь, что не было у нас ни секса, ни физического контакта до нашего с тобой разрыва! В этом плане я был честен!

— Ой, что-то со мной она в такие игры не играла, больше на ответственность матери давила и чувство вины, а тебе, дай угадаю, все больше про игры, личные границы и мечты, которые ты так и не осуществил, из-за такой-сякой… меня?

Я молчу.

Просто не в силах сказать, что да, так и есть.

Черт!

Я вдруг словно прозрел.

Увидел ситуацию четко и ясно, со стороны.

Спустя столько месяцев после расставания с Ариной, после совместной жизни с Эмилией, в отношениях с которой я начал задыхаться, когда первоначальная похоть схлынула, будучи утоленной.

И все это время… я шел на поводу тупо у желаний своего члена?

Блуждал в миражах?

В надуманных проблемах заплутал…

Возненавидел душную клетку семейных обязанностей!

Но настоящей клеткой оказались те самые отношения, в которые я рвался прочь из брака.

— Скажи, у тебя кто-то появился? Ты с кем-то… сошлась?

Произнести эти слова невообразимо трудно.

— Кто он, Арина?

Она не отвечает, отряхивает мокрые пальцы.

— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, — отвечает упрямо. — Ты утратил это право, Никита.

— Я знаю, но все-таки… Я хочу… Хочу, чтобы ты была счастлива, если уж я тебя сделать счастливой… не смог, — сиплю.

Эти слова мне даются с трудом.

Меня аж выворачивает, до блевоты!

В теле поднимается жар, но конечности, напротив ледяные-ледяные, и тошнит…

Так сильно тошнит, что по лицу катятся слезы, и спазмы до желчного привкуса во рту.

С металлическим оттенком крови.

С трудом удерживаю себя, а потом, обессилев, распластался на кафельном полу.

Какая приятная прохлада, ммм… Я аж мычу от облегчения, но тело колотит судорогами.

— Никита! — надо мной колышется лицо Арины. — Ник, ты меня пугаешь! Что с тобой?

Глаза большие-большие.

— Ты красивая. Очень красивая, — поднимаю руку, пальцы трясутся. — И все-таки я тебя любил, но забыл об этом однажды.

Внезапно рука ослабевает и падает вниз, так и не дотронувшись до ее лица…

Глава 20

Эмилия

Пальцы снова и снова сжимают дорогой шелк алого халата, под которым ничего нет.

Сегодня за ужином она намекнет, что пора бы уже сделать ее женой!

Все приготовлено: ужин из ресторана, свечи, тело смазано маслом, в попе — специальная пробка для большей игривости.

Все готово.

Таблетки, от которых мужиков размазывает до состояния тупого осла, но с крепко стоящим колом, уже размолоты и пересыпаны в маленькие капсулы.

Раскрыть такую — дело нескольких секунд.

Все готово.

За исключением одного…

Сам Никита опаздывает.

Где он?

Где он?!

Она обходит пустую квартиру, будто хищница в клетке.

В воздухе висит дорогой парфюм, но больше всего в воздухе смердит сигаретами, и вместе с этим дымом горчит одиночеством.

Эмилия долго оттачивала мастерство на прочих «подопытных кроликах», как она называла своих пациентов.

Выщелкивала среди них проблемных и осторожно прощупывала почву.

Обнаружив слабину, маленькую червоточину, давила.

Снова и снова.

Вода и камень точит, так и она раскачивала, въедалась под кожу, нашептывала, подменяла слова и понятия.

Кто-то на это велся.

Кто-то нет.

Кое-кто даже жаловался, и Эмилия меняла место работы.

Но с каждым разом выходило все лучше и лучше…

С одним мужчиной, правда, вышла осечка: он настолько сильно к ней прикипел, влюбился без памяти, что начал преследовать ее и даже хотел сделать женой.

Но, вот беда, весь его капитал, состояние и дорогие тачки — были