Мы в разводе. Не возвращайся - Диана Ярина

И, как только выяснилась измена, его лишили всего.

Любовь этого чудака, Эдика, не угасла, напротив, он фанатично начал преследовать Эмилию, и ей даже пришлось сменить город!

А того Эдика она подставила с кражей, и он мотал срок, писал ей письма, как говорила бывшая соседка по квартире…

Но Эмилия шла вперед, устроилась работать в престижную школу-лицей и снова раскинула свои сети, в ожидании жертвы.

Она перебрала многих, некоторых даже успела поиметь, оседлав в своем кабинете, но по вкусу ей пришелся только один — Фокин Никита Евгеньевич, отец старшеклассницы, у которой был конфликт с другой девочкой.

Хи-хи-хи!

Знал бы этот кретин, что этих девочек к ней приглашали вместе и по одиночке.

Эмилия уже видела отца Марьи, и он ей очень понравился: статный, немногословный, себе на уме. Напоминал отца, который бросил их с мамой…

Именно его и захотела себе Эмилия.

Она очень постаралась: конфликт девочек был ей на руку. Более того, именно она и науськивала соперницу Марьи, подкидывая ей идеи буллинга и издевательств.

Не прямо, нет.

Это было бы слишком топорно.

Эмилия, искусно владея словом, могла внушить желаемое ей через вскользь брошенные фразы, намеки. Она просто упомянула парочку случаев якобы из своей практики, а у соперницы Марьи загорелись глаза.

Она выстроила идеальный план, и он сработал.

Никита рухнул к ней в объятия.

Не сразу, нет.

Слишком любил жену и семью, можно сказать, даже боготворил.

Но нет таких браков, в которых не бывает проблем.

Нет отношений без теневых нюансов.

И Эмилия, узнав такой, принялась капать…

Потихоньку, понемногу.

Она была готова ждать, работа была ювелирной, и затянулась на годы.

Но она была довольна результатом.

Потому что сначала Никита стал просто ее клиентом, приходил раз в неделю и выгружался эмоционально: работа, проблемы, быт…

Скинуть балласт однажды нужно всем, каждому из людей, и Никита не был исключением.

Как долго она шла к его соблазнению, как долго он ломался!

Ни-ни, хранил целибат, что очень бесило Эмилию…

И вот, она добилась своего: Никита развелся с женой, жил с ней, но…

Не спешил делать ей предложение.

Не спешил возводить ее на пьедестал.

Для Никиты их отношения всегда были с душком предательства и измены.

Как он корил себя…

Как это раздражало Эмилию!

Она его… за эту медлительность и чрезмерную совестливость так возненавидела, что была готова его иногда даже придушить.

Он спал, а она смотрела на него и представляла, как набрасывает сверху подушку и прижимает всем весом, как он хрипит и медленно задыхается.

Лишь потому, что он не любил ее так, как она хотела.

Так, как она себе придумала.

Ее психиатр, Ольга Леонидовна, предупреждала, что ей пора остановиться, но… пошла бы ты к черту, старая дура!

Эмиля давным-давно перестала ходить к психиатру и пить свои таблетки.

Никто не знал, что она сама…. тоже была своего рода пациентом.

Нет нормальных людей, есть только недообследованные.

Все больны, каждый по-своему.

А ее персональной болезнью стал Никита.

Где его черти носят...

Никита отсутствует. Пропал...

Ярость подкатывает к горлу горьким комом.

— Тварь! — шипит она в тишину.

Как он посмел?

Она столько сделала для него, вытащила из унылого болота его брака, подарила ему молодость, страстный секс, новую жизнь!

Она так долго его ждала. Старательно обхаживала.

Лелеяла его мужское самолюбие, лечила надуманные травмы, которые сама же в нем и взрастила.

А он... неблагодарная мразь.

Неблагодарная и упорная…

Здоровый, сильный мужик, на которого даже таблетки действуют не так, как ей хотелось бы.

С таблетками нужно быть осторожнее, но ей надоело ждать, и в последние несколько дней она намеренно превысила дозу.

Вот уже несколько дней превышала, а ему — хоть бы что!

Вместо того, чтобы забыться и перестать думать о бывшей, Никита, напротив, глубже погружается в это странное состояние и отстраняется. От него все больше веет холодом, а где же любовь и секс?!

Где он?

Что он делает?

Эмилия начинает рыться в его бумагах.

Никита кропотливо ведет финансы, распечатывает для себя банковские выписки, и ей на глаза попадает именно таккая.

Крупная сумма, отправленная неделю назад.

На счет Арины.

— Еще и денег бывшей отстегнул! — бормочет она, сминая бумагу в идеально ухоженных пальцах. — Как будто мало ты ей при разводе оставил. Это все должно было стать… МОИМ!

И тут ее осеняет. Холодная, ревнивая догадка.

От которой обжигает нутро.

— О... неужели он снова потащился к ней?

Он всегда был слаб.

Сентиментален.

Как надоело слушать нытье про то, как он скучает, как мучается чувством виной за предательство.

Она терпеливо выслушивала, делая вид, что понимает, а внутри закипала.

Каждая его тоска по прошлому была личным оскорблением.

Она вела его деликатно и осторожно, навязывая отвращение к браку, к жене... Она шептала:

«Ты был несвободен, Ник»

«Она подавляла тебя»

«Ты заслуживаешь лучшего».

Она находила его самые больные точки и давила на них, выдавая яд за лекарство.

Он заглотил наживку.

Почему срывается?

Почему...

Все было идеально.

Он был почти что ее собственностью.

Его нет!

Сутки…

Вторые.

ТРЕТЬИ!

А потом начинается хаос и волна, которая не сулит ничего хорошего.

Эмилия была уверена, что работает без осечек, что никто и никогда не станет ни плакаться, ни жаловаться, ни, тем более, писать какие-то заявления и поднимать шумиху.

Но она ошибалась.

Глава 21

Она

В коридоре больницы стоит гул голосов.

Поздний вечер, от усталости у меня звенит в ушах.

Черное платье колется, как крапива.

— Мам, может, ты домой поедешь?

Ко мне подходит Даниил. Лицо бледное, глаза запали глубоко внутрь.

— Нет, Дань. Я подожду.

Сын переминается с ноги на ногу.

— А что с ним?

— Не знаю, Дань. Выглядело так, будто он сильно чем-то отравился.

Старший сын, Петр стоит рядом, вполголоса говорит с женой, которая поехала домой и сейчас купает близнецов перед отправлением ко сну.

Его обычно спокойное лицо искажено беспокойством.

В голове пустота. Муж в больнице. Бывший муж, разумеется.

В голове не укладывается. Он всегда был здоров как бык.

Никогда не жаловался.

И тут я ловлю себя на том, что внутри все сжимается в холодный, тревожный комок.

Нет, сейчас я волнуюсь за него как за вашего близкого человека.

Не как за мужа.

Не как за любимого мужчину.

Просто как за отца моих детей. Как за человека, с которым прошла огонь, воду и медные трубы.

Он был мне близким и родным, пусть