Мы в разводе. Не возвращайся - Диана Ярина

Он должен отказаться, но… он не отказывается.

— С удовольствием.

Гаражные ворота у нас автоматические, открываются не сразу.

Никита сразу это отмечает:

— Механизм барахлит?

— Да, немного Пустяки.

— Я займусь, — обещает он.

— Если ты считаешь себя обязанным мне или детям, то не стоит делать это из-под палки! Я освобождаю тебя…

Никита накрывает мою руку своей.

— Я знаю, что ты освободила меня от всех обязанностей, хлопот и тому подобного, от необходимости беспокоиться о тебе. Но я сам этого хочу. И делаю это не из-за надежды, что ты растаешь… Просто я хочу быть рядом с тобой и могу быть, пусть хотя бы так, — произносит он.

Просто.

Без двойных смыслов.

Кажется, он понял, что обман и сокрытие части правды до добра не доведут и просто решил быть самим собой…

— Хорошо, посмотри эти ворота, они меня задолбали. Вызывала мастера, пришел бестолковый какой-то! — произношу в сердцах.

Я разогреваю обед, это остатки ужина. Никита ест с большим удовольствием и вдруг задает вопрос, который мог бы быть безобидным:

— Как твоя беременность? — он чуть-чуть крепче сжимает вилку на последнем слове.

Это дается ему с трудом.

Спокойный вид, простые вопросы без права узнать подробности.

Я не говорю ничего, не объясняю.

Мое право.

— Все хорошо.

— Когда роды? — интересуется он, голос немного осип.

Держится с трудом, отведя покрасневшие глаза в сторону.

— Середина июля.

Короткий, судорожный вздох.

Я пристально смотрю на лицо бывшего мужа.

— Хочешь что-то сказать? — интересуюсь я.

— Может быть, еще что-то нужно посмотреть в доме? — интересуется он.

— Да. Зайди в бытовку, там из-под стиралки вода подтекает, и я хотела вызвать мастера, чтобы поменял кран в кухне.

— Не вызывай. Я займусь.

— Хорошо. Инструменты лежат на прежнем месте. Дорогу ты знаешь.

Глава 25

Она

— Быстро же ты сдалась, — замечает Петр, наблюдая, как его дети катают снежки во дворе нашего дома.

Близнецы с интересом поглядывают в сторону деда, который иногда появляется спереди дома, в основном, он работает на заднем дворе. Внукам очень хочется узнать, что же там такое: Никита всегда старался для них: возводил горку, заливал каток или строил ледяную крепость…

Что он придумал в этом году, даже представить сложно.

— Сдалась? Это ты о чем, Петя?

— Думаешь, я не знаю, что отец к тебе захаживает, как к себе домой? Он и сейчас! Здесь.

— В чем-то так и есть. Это и его дом. Забыл?

— Он отрекся и отвернулся. От всех нас! — напоминает он.

Отношения Никиты с детьми понемногу налаживаются. Проще всего дался ему разговор с Марьей, ничего удивительного в этом нет: Марья — наше большое и самое теплое сердечко, ей сложнее всех дался разрыв с отцом. Потом понемногу начал оттаивать средний сын, а старший упрямится.

— Я об этом не забывала. Вот только от этого Никита не перестал быть частью нашей семьи.

— Он сказал, что мы ему не нужны.

— Нет, он сказал иначе, и, если быть честной, то это сказала я. И я не должна была говорить вот так, всем вам, тем более, внукам. Не должна была настраивать вас против него. Но во мне говорила обида и клокотало желание сделать ему так же больно. Вот только я не учла, что это ударит и по вам тоже. Если хочешь кого-то винить, то и меня тоже вини. Не скажи я этих слов тогда, вы бы думали, что у отца просто развод с надоевшей ему старухой.

— Какая ты старуха, мам? Красивая, яркая. Активная. Вон… даже беременная, — отводит взгляд в сторону. — И все равно неправильно, что он тут ходит! — злится.

— У вас-то дома он не бывает?

— Нет, конечно! Я бы этого не хотел.

— Вот и славно, а будет ли он находиться здесь, решать мне.

— Ну да, дом же твой. Но могла бы предупредить.

— Ты сейчас врешь и мне, и себе, Петр. Тебе Оля писала, что отец здесь, ты знал и приехал. Кого ты обмануть пытаешься?

Я даже знаю, почему Петру так сложно простить отца.

— Кстати, ничего не хочешь мне рассказать?

— О чем?

— О разводе с Олей, например. Ты, оказывается, разводиться хотел, когда пацанам было по два с небольшим, а я и не знала!

— Рассказал, да? — мрачнеет Петр.

— Поделился. Так что я понимаю, почему тебе так тяжело дается даже не прощение, а принятие факта, что Никита — часть нашей семьи. Ты видишь в нем себя и боишься, что однажды ты поступишь так же, как он. Пойдешь на поводу эгоизма и окажешься отрезанным от семьи, детей и близких. Так?

Петр не отвечает, но я и так знаю, что права.

Петр видит в отце себя самого, потому так злится на него.

— Я не развелся. И не загулял.

— Потому что был тот, кто тебя направил в нужное русло и призвал задуматься, а его… Его усердно направляли в другую сторону. Вот и результат. Ты почему с Олей развестись хотел? Дай угадаю: быт, сложности, болезни детей, жена все время с близнецами нянчится, а ты как будто лишний? Не хватает секса и легкости? Не хватает свободы принятия решений, куда пойти и как надолго? Все время тянет обратно обязанность вернуться к семье? И тогда тебе начинает улыбаться какая-то… хм… не знаю…. допустим, брюнетка, яркая, всегда позитивная, красиво одетая и активная, ты начинаешь думать, что со мной не так? Почему другие путешествуют, тусят, веселятся, а ты киснешь в раннем браке? Ты ведь тоже довольно рано женился, сразу после универа.

— Потому что влюбился!

— А развестись почему захотел? Разлюбил? Или просто в какой-то момент стало сложно, а где-то рядом забрезжил соблазн. Мужчину проще переманить на сторону.

— Вот как? Потому что мы — примитивные существа и идем на поводу у своих причиндалов?

— Нет. Потому что вы в большей степени эгоисты, потому что вы зачастую сначала делаете, а потом думаете. Женщины вязнут в сомнениях, мыслях и страхах. Женщины, в особенности те, у которых есть маленькие дети, себе будто больше не принадлежат. И просто не имеют права взбрыкнуть, делать только так, как им хочется. А мужчины… падкие на лесть. Легко сыграть на их эго, заманить словами о том, что именно брак — проблема и якорь, тянущий тебя на дно, потому у другого есть яхты-заводы-пароходы и инвестиции на несколько десятков миллионов рублей, а у тебя — нет. Когда вы думаете разорвать отношения, думаете только о том, чего лишаетесь вы сами. Совершенно не думая о том, каково