Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

Страх тоже.

Он сидел внутри острым холодом. Но вместе с ним росло другое чувство — злое, упрямое. Я устала быть посылкой, которую кто-то куда-то везет, пряча от правды. Устала слышать обрывки, недомолвки, намеки. Если в моей жизни теперь есть чудовище, я хотела знать, как оно выглядит на самом деле.

Снаружи снова закричали.

На этот раз совсем рядом.

Потом кто-то с силой ударился о карету снаружи и съехал вниз. Я замерла. Мира чуть не закричала, но зажала рот руками.

По дверце медленно потекла кровь.

Темная в лунном свете.

Я сглотнула.

— Это не нападение разбойников, — сказала я тихо.

Мира посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

— Конечно не разбойники! Кто нападет на кортеж лорда Ардена как разбойник?

Логично.

Вопросы в этом мире, кажется, были моей единственной постоянной валютой.

Я осторожно приподнялась и, не выпуская руки Миры, выглянула в окно чуть сильнее.

Дорога шла между черными стволами леса. Факелы валялись на земле. Один из коней брыкался, пытаясь вырваться из перевязи. Люди Рейнара дрались молча, жестко, без лишних криков — совсем не так, как дворцовая стража. Они двигались сработанно, будто подобные нападения были не исключением, а привычкой.

А впереди, в красноватом свете пламени, я увидела его.

Рейнара.

И почти не узнала.

Он стоял чуть в стороне от основной схватки, будто сам был ее центром, а остальные просто вращались вокруг. Плащ где-то исчез. Тьма прилипла к его фигуре плотнее, чем одежда. Одной рукой он держал меч, уже залитый кровью. Второй — голой, без перчатки — перехватил горло мужчине в маске, приподняв его над землей так легко, словно тот весил не больше ребенка.

А потом произошло нечто хуже всего, что я могла себе представить.

Под кожей его руки вспыхнули те самые темные линии — но уже не как трещины, а как живая раскаленная сеть. Они побежали вверх по запястью, к шее, к виску. Воздух вокруг него дрогнул. Мужчина в маске захрипел, задергался — и в следующий миг его отбросило на несколько шагов, словно ударом невидимой силы.

Я не поняла, использовал ли Рейнар магию, силу проклятия или что-то еще более страшное.

Но одно поняла ясно:

слухи лгали.

Он не был человеком, который иногда кажется чудовищем.

Он был чудовищем, которое изо всех сил держало человеческий облик.

И все же…

Он защищал карету.

Защищал меня.

Словно почувствовав взгляд, он резко повернул голову.

Даже на расстоянии я увидела, как вспыхнули его глаза.

Он смотрел прямо в окно.

Прямо на меня.

И в этом взгляде было столько холодной ярости, что я машинально отшатнулась от щели.

Через секунду дверца кареты распахнулась.

Я даже вскрикнуть не успела.

Рейнар влетел внутрь, захлопнул дверцу за собой и на мгновение заполнил собой все пространство. Холодный ночной воздух, запах крови, дыма и раскаленного металла ворвались вместе с ним. Мира пискнула и вжалась в сиденье так, будто надеялась слиться с обивкой.

Я смотрела на него во все глаза.

Он был ранен.

Ничего смертельного, насколько я могла понять, но по виску текла кровь, на вороте рубашки темнело пятно, а дыхание стало чуть тяжелее. И главное — проклятие. Оно не исчезло. Темные огненные линии все еще тлели под кожей шеи и уходили ниже, под расстегнутый ворот. Жутко. Красиво. Неправильно.

— Я ведь сказал оставаться внутри, — произнес он.

Голос был ниже обычного. Хриплее. Будто сквозь него проступало что-то другое.

— Я и оставалась внутри, — ответила я. — Внутри кареты, а не с зажмуренными глазами.

Он замер, глядя на меня.

Слишком долго.

Потом опустил взгляд ниже — на мои руки, на лицо, будто проверял, не ранена ли я.

— Вы целы, — сказал он уже тише.

— Пока да. А вы?

— Это неважно.

— Для вас, может быть. Для меня в этой карете вы единственный вооруженный аргумент в пользу выживания.

Мира рядом тихо застонала, как человек, которому уже физически больно от моих реплик.

Но Рейнар отреагировал не так, как я ждала.

На мгновение в его лице мелькнуло что-то почти… усталое. Как будто за последние минуты он слишком близко подошел к той грани, за которой снова становится только чудовищем, и теперь с усилием возвращался назад.

Он сел напротив, но не до конца. Словно был готов в любой момент снова рвануть наружу.

— Нападавших было шестеро, — сказал он. — Двоих взяли живыми. Остальные мертвы.

— Кто они?

— Пока не знаю.

— Все у вас пока не знаю.

— Вас это удивляет?

— Уже начинает раздражать.

Он коротко кивнул, будто признавал мое право на раздражение.

Потом карета тронулась снова.

Точнее — не тронулась, а рванула вперед так, словно кучер сам хотел убраться отсюда как можно дальше. Снаружи застучали копыта. Колеса подпрыгнули на кочке. Мы снова поехали.

Но Рейнар не выходил.

И это было плохим знаком.

— Все настолько серьезно? — спросила я.

— Да.

— Тогда рассказывайте.

Он медленно поднял голову.

— Приказ?

— Просьба, — сказала я. — Настойчивая. Логичная. И, с учетом обстоятельств, заслуженная.

Он перевел взгляд на Миру.

Та мгновенно опустила глаза, будто надеялась стать невидимой.

— Оставьте нас, — сказал он.

Я вскинула брови.

— Здесь? В движущейся карете?

— Есть передний отсек для сопровождающих.

Мира уже дернулась, готовая выскочить хоть на крышу, лишь бы не сидеть между нами.

— Нет, — сказала я сразу.

Он посмотрел на меня.

— Нет?

— Она останется.

— Это лишний свидетель.

— Это единственный человек рядом со мной, который не говорит загадками.

Мира, по-моему, в эту секунду сама не знала, польщена она или обречена.

Рейнар молчал.

Потом неожиданно сказал:

— Хорошо.

Снова это его короткое, сухое хорошо, будто он выдает людям разрешение на существование.

Но я уже начала понимать: от других он, вероятно, и