Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

смотреть самой.

— Закрой дверь, — сказала я.

Мира заморгала.

— Зачем?

— Чтобы никто не вошел неожиданно.

— Госпожа…

— Мира.

Она сразу сдалась.

Подошла, повернула ключ, а потом обернулась ко мне с выражением смертельно обреченного человека.

— Вы что задумали?

— Осмотреться.

— Это то же самое, что «искать неприятности», только другими словами.

— Неприятности уже нашли меня без всяких поисков.

Я подошла к стене у кровати.

Слишком гладкой. Слишком ровной. В старых замках стены так не выглядят без причины. Не после всех этих разговоров о пустующих покоях и давнем огне.

Пальцы скользнули по камню.

Холодный. Чуть шероховатый.

Я медленно прошла вдоль стены, касаясь панелей из темного дерева, резных вставок, железных креплений для ламп. Никаких рычагов. Никаких явных дверей.

— Вы думаете, тут тайник? — прошептала Мира, противореча самой себе тем, что все-таки подошла ближе.

— В этом замке? Я была бы разочарована, если бы нет.

Она вздохнула так, будто небеса уже решили наказать ее за связь со мной.

Я перешла к книжному шкафу. Книг было немного: старые хроники, молитвенники, что-то по истории драконьих домов. Но одна вещь сразу бросилась в глаза — на нижней полке стояла шкатулка, явно выбивавшаяся из общего порядка. Простая, деревянная, с выжженным знаком крыла на крышке.

Я подняла ее.

Легкая.

Заперта.

— Не трогайте, — пискнула Мира.

— Почему?

— Потому что в страшных замках всегда начинаются беды, когда кто-то открывает то, что заперто.

— Ты читаешь страшные замки как жанр жизни?

— Нет. Но у меня хорошее воображение.

У меня тоже.

И оно уже вовсю работало.

Я перевернула шкатулку. На дне — маленькая металлическая защелка. Почти незаметная.

Щелк.

Крышка приоткрылась.

Внутри лежал ключ.

Очень старый. Черный. Тяжелый.

И больше ничего.

Мира застонала.

— Все. Теперь точно будет ужас.

— Не сглазь раньше времени.

Я держала ключ на ладони и чувствовала, как внутри поднимается то странное, почти азартное напряжение, которое всегда приходит, когда тайна вдруг делает шаг навстречу.

Ключ должен был что-то открывать.

Вопрос — что именно.

Я снова обошла комнату, теперь уже внимательнее.

Кровать, шкаф, камин, столик, комод, зеркало…

Зеркало.

Оно было слишком большим для этой комнаты. И слишком старым. Рама из темного дерева с серебристыми прожилками, похожими на застывший лед. В нижнем углу — тот же знак крыла, что на шкатулке.

Я подошла ближе.

В стекле отражалось мое чужое лицо, камин за спиной и Мира, стоящая так, будто сейчас будет либо молиться, либо падать в обморок.

Ключ подошел к маленькой скважине, спрятанной в резьбе рамы, идеально.

Прокрутился.

Щелчок.

На секунду ничего не произошло.

Потом зеркало дрогнуло.

Не стекло — вся рама. С легким, почти неслышным скрежетом она сдвинулась в сторону, открывая узкий темный проход в стене.

Мира зажала рот обеими руками.

Я тоже замерла.

Ну что ж.

Тайник нашелся.

Из прохода пахнуло пылью, старым деревом и чем-то еще — слабым запахом сухих трав, давно выветрившихся духов и времени.

Я взяла ближайшую лампу.

— Нет, — простонала Мира. — Нет-нет-нет. Госпожа, пожалуйста. Давайте позовем кого-нибудь.

— И скажем что? Здравствуйте, мы нашли секретную комнату, которую все тут, конечно, случайно забыли упомянуть?

— Именно! Пусть этим занимается кто-то сильный и страшный.

— Он у нас один, и он занят до вечера.

Я вошла первой.

Проход оказался коротким. Всего несколько шагов. А за ним — маленькая скрытая комната.

Не темница. Не пыточная. Не магическая лаборатория.

Жилая.

Точнее, когда-то жилая.

Узкая кровать у стены. Столик. Кресло. Маленькое окно, почти полностью заложенное каменной решеткой, так что внутрь проникал только бледный свет. На полу — выцветший ковер. На столике — сухой букет, рассыпавшийся от одного моего дыхания. На спинке кресла — старый светлый платок.

И тишина.

Не обычная. Такая, от которой хочется говорить шепотом, потому что слишком ясно чувствуешь: здесь чья-то жизнь закончилась не до конца.

Я медленно прошла вперед.

На столике лежала книга.

Нет, не книга.

Дневник.

В кожаном переплете, с потемневшими страницами.

Сердце ударило быстрее.

— Госпожа, — очень тихо сказала Мира, не заходя до конца внутрь, — может, уйдем?

Я открыла первую страницу.

Почерк был женским. Неровным, но красивым.

На внутренней стороне обложки стояло имя:

Лиара Арден.

Я застыла.

Арден.

Не гостья.

Не дальняя родственница.

Жена.

Первая жена.

— Это она, — прошептала я.

— Кто? — так же шепотом спросила Мира.

— Первая жена Рейнара.

Лампа дрогнула в руке.

Я начала листать.

Первые страницы были спокойными. Почти светскими. Короткие записи о переезде, о замке, о холоде, о том, как трудно привыкнуть к чужому дому. Потом тон начал меняться.

«Он не тронул меня и в эту ночь. Мне не понять, милость это или проклятие».

Следующая запись:

«Слуги боятся его больше, чем смерти. Но когда он смотрит на меня, в его глазах бывает не ярость. Бывает что-то хуже — будто он все время ждет, что причинит вред, даже если не хочет».

Я сглотнула.

Еще страница.

«Сегодня ночью я снова слышала шаги из западного крыла. Он запер двери и сказал никогда туда не ходить. Я клялась, что не пойду. Но в этом доме запреты звучат громче любых признаний».

У меня по спине пробежал холод.

Сон.

Женщина без лица.

Западное крыло.

Я перевернула еще страницу.

Текст стал резче, торопливее.

«Я ошибалась. Опасность не в нем. Опасность в том, кто хочет, чтобы он сорвался».

«Если со мной что-то случится, пусть тот, кто найдет записи, знает: Рейнар не чудовище в том смысле, как о нем говорят».

«Он опаздывает только тогда, когда ему лгут».

Последняя фраза ударила так сильно, что пальцы ослабели.

Он опоздал в прошлый раз.