Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

Именно это я слышала во сне.

Я перелистнула дальше.

На следующей странице текст обрывался посередине строчки, будто писавшая спешила или ее кто-то прервал.

«Сегодня мне велели быть в красной комнате после заката. Если это прочитают, значит, я уже…»

Конец.

Больше ничего.

Следующие страницы были вырваны.

Аккуратно. Почти до корешка.

Я долго смотрела на этот рваный край бумаги и чувствовала, как внутри медленно, очень отчетливо складывается новая картина.

Первая жена не умерла так, как рассказывали.

Она боялась не только Рейнара.

И кто-то сознательно убрал часть ее слов.

— Госпожа, — прошептала Мира, — вы белая.

— Я просто начинаю ненавидеть тайны системно.

Я закрыла дневник.

Очень осторожно.

На дне ящика столика обнаружилось кое-что еще — тонкая цепочка с темным камнем. Точно таким же, как у меня на свадебном кольце. И письмо. Не запечатанное, но сложенное вчетверо.

Я развернула его.

Всего одна строка.

Если он позволит тебе выбрать — не выбирай из страха.

Без подписи.

Но почерк был тот же.

Лиара.

Я стояла посреди тайной комнаты первой жены своего чудовища-мужа и держала в руках предупреждение от мертвой женщины.

Очень символично.

Мира уже почти плакала от нервов.

— Давайте уйдем. Пожалуйста. Мне кажется, здесь плохо.

— Здесь не плохо, — тихо сказала я. — Здесь кто-то слишком долго молчал.

Я обвела взглядом комнату еще раз.

Никаких следов борьбы. Никакой крови. Никаких костей, как могло бы подсказать особенно мрачное воображение. Только жизнь, оборванная внезапно и спрятанная от чужих глаз.

Спрятанная так тщательно, что даже новые покои для меня сделали поверх нее.

И это было страшнее крови.

Потому что означало осознанную ложь.

Я уже собиралась выйти, когда взгляд зацепился за стену у кровати.

Там, на камне, почти незаметно, было выцарапано несколько слов.

Я поднесла лампу ближе.

Не верь красной комнате.

Сердце стукнуло так сильно, что у меня заложило уши.

Красная комната.

В письме — красная комната.

В дневнике — красная комната.

И если в этом замке есть место с таким названием, то оно мне уже заранее не нравится.

— Мы уходим, — сказала я.

На этот раз Мира не спорила.

Мы выбрались обратно в спальню, и я задвинула зеркало на место. Спрятала ключ в рукав, дневник — под платье, цепочку и письмо — тоже. Руки слегка дрожали, но голова работала неожиданно ясно.

Теперь у меня было нечто большее, чем страх и догадки.

У меня была нить.

Первая жена не обвиняла Рейнара в своей смерти. Наоборот — будто пыталась предупредить ту, кто придет после нее. Значит, или Лиара была сумасшедшей.

Или здесь действительно кто-то очень старательно лепил из Рейнара удобное чудовище.

Я подошла к окну.

Снаружи уже занялось серое утро. На внутреннем дворе слуги носили дрова, двое стражников менялись у ворот, а на верхней галерее мелькнул знакомый темный силуэт.

Рейнар.

Он шел быстро, будто и не спал вовсе. На секунду остановился, будто почувствовал взгляд, и поднял голову.

Даже через двор я ощутила, как этот взгляд цепляет.

Холодный.

Внимательный.

Опасный.

И теперь я уже не знала, чего во мне больше — желания потребовать от него ответы или странного, нелепого ощущения, что именно ему я пока верю сильнее всех остальных.

А это было очень плохой новостью для здравого смысла.

Потому что мужчина, за которого меня выдали, все еще мог оказаться чудовищем.

Просто не тем, которым его привыкли считать.

Глава 7. Запретное крыло замка

Я не собиралась идти туда в первый же день.

Правда.

У меня были вполне разумные планы: спрятать дневник так, чтобы его не нашел никто, кроме меня; вымыться; хоть немного поспать; сделать вид, что я послушная новая жена, которая после дороги и покушения слишком устала, чтобы совать нос в тайны древнего замка. Возможно, даже поесть. Потому что в последний раз я нормально ела, кажется, в другой жизни.

Но у всех хороших планов есть один недостаток.

Они разбиваются о реальность.

А моя реальность на данный момент состояла из трех вещей: дневника первой жены, надписи про красную комнату и сна, в котором женщина без лица предупредила меня никогда не ходить в западное крыло после заката.

Разумеется, именно после этого я и начала думать о западном крыле без остановки.

Это, вероятно, многое говорило о моем характере. И ничего хорошего — о моем чувстве самосохранения.

Мира принесла мне горячую воду и завтрак, глядя так, будто я уже успела тайно отрастить рога и теперь просто скрываю их под волосами.

— Вы молчите, — заметила я, садясь к столу.

— Я думаю, — сказала она трагическим шепотом.

— Это так страшно?

— После комнаты в стене — да.

Я невольно усмехнулась.

Завтрак оказался простым и неожиданно вкусным: теплый хлеб, сливочное масло, густой сыр, какие-то темные ягоды в меду и крепкий травяной отвар, пахнущий дымом и мятой. Еда напомнила мне, насколько я измотана. Тело Элеи держалось из чистого упрямства, как и я сама.

Я разломила хлеб и спокойно спросила:

— Что ты знаешь про западное крыло?

Мира подавилась отваром.

— Госпожа!

— Не кричи так, будто я уже туда пошла.

— Но вы же собираетесь.

— Пока только думаю.

— Это хуже, — простонала она. — Когда вы думаете, потом обязательно происходит что-то ужасное.

Справедливо.

Я намазала хлеб маслом.

— И все же?

Мира посмотрела на дверь, на окна, даже на камин, будто боялась, что у замка есть уши.

Вполне возможно, кстати.

— Я слышала о нем только от других служанок, — сказала она очень тихо. — Здесь не любят об этом говорить. Говорят, западное крыло закрыли после смерти первой леди. Что часть комнат там запечатана. Что иногда по ночам оттуда доносятся звуки.

— Какие?

— Разные.

Очень информативно.