Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

его худое тело сотряслось от приступа. — Сигни — замечательная девочка. Я бы хотел, чтобы у нас была такая дочь. — После долгого молчания по телу его вдруг пробежала дрожь, и он вдруг с удивлением в голосе прошептал: — Кейтлин? Это ты? О, Аластер!

Бутылка виски упала из его ослабевших рук, и он, медленно согнувшись пополам, испустил последний хриплый вздох.

Охваченный ужасом, Рамзи попытался прощупать пульс на запястье деда, но его не было.

Один поднялся, положил лапы на руку старого лэрда и, издав душераздирающий кошачий вопль отчаяния, спрыгнул со скамьи и исчез в грозовой ночи.

Рамзи встал и заключил деда в объятия. Старый лэрд казался хрупким и маленьким, словно сжавшаяся тень того могущественного мужчины, которым он был когда-то.

Рамзи отнес безжизненное тело Дункана в дом. Лицо молодого человека было мокрым — то ли от горьких слез, то ли от проливного дождя.

Глава 7

Сигни заснула под шум дождя и грохот волн, накатывавших на берег под уступом, на котором стоял ее домик. На Торси люди жили в гармонии с природой.

Ее разбудил громкий стук в кухонную дверь. Она насторожилась, понимая, что в такой поздний час гости не приносят хороших вестей, и, встав с кровати, накинула теплый халат, сунула ноги в тапочки из овечьей шерсти, защищавшей от ночного холода. К ней подошла встревоженная Фиона, и Сигни потрепала ее по голове.

Кухня была тускло освещена тлеющими в камине углями. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Рамзи, насквозь промокший, даже струйки воды стекали с мокрых волос по его изможденному лицу и лились на пол с подола дождевика.

— Он… он умер, — хрипло сообщил поздний гость. — Старый лэрд умер.

У Сигни потемнело в глазах, она покачнулась и чуть не упала в обморок, но Рамзи успел ее подхватить. От него пахнуло холодом, но объятия помогли Сигни устоять на ногах. Она вцепилась в него, пытаясь свыкнуться с новостью, которую он принес. Она знала, что старый лэрд тяжело болен, но все равно весть о его кончине прозвучала для нее словно гром среди ясного неба.

Почувствовав, в каком состоянии хозяйка, Фиона лизнула ей руку, словно хотела проявить сочувствие. Сигни благодарно почесала ее за ухом и, высвободившись из объятий Рамзи, неуверенно произнесла:

— Нам нужно прекратить встречи наедине — это крайне неприлично.

Рамзи криво усмехнулся:

— Разве плохо, что двое скорбят о смерти третьего, которого оба любили?

Пожав плечами, Сигни наклонилась подбросить торфяных брикетов в камин и переставить чайник со стола на огонь и сказала:

— Сейчас самое время выпить чаю.

Сняв плащ, Рамзи повесил его на крючок у двери и тяжело опустился на кухонный стул. Фиона тут же устроилась у его ног. Опершись локтями о стол, он закрыл лицо руками.

— Не могу поверить, что провел на Торси всего один день: такое ощущение, что с момента возвращения в родные края прошла целая вечность.

— Да, день был крайне насыщенный, — подтвердила Сигни и подумала, что и у нее он был не менее долгим и трудным. — Слава богу, ты приехал домой вовремя и успел попрощаться с дедушкой.

— Думаю, он держался из последних сил, дожидаясь моего приезда, — прикрывая лицо руками, приглушенным голосом сказал Рамзи. — И когда я наконец вернулся, он позволил себе уйти.

Сигни не стала возражать. Лэрд действительно угасал уже несколько месяцев, и она чувствовала, что он держится на одной силе воли.

— Как это случилось и почему меня не позвали?

— Миссис Донован устроила званый ужин в честь моего возвращения. Из-за надвигающейся непогоды гости рано разошлись по домам, и я пошел в библиотеку проведать лэрда. Он велел мне налить ему виски и приготовился слушать рассказ о моих путешествиях. Через некоторое время ему захотелось на улицу — полюбоваться бурей. — Рамзи прерывисто вздохнул. — Он сказал, что всегда мечтал умереть как викинг: лицом к лицу с бурей, но я решил, что это просто фигура речи. У меня и мысли не было, что он может умереть. Дед говорил о прошлом, активно реагировал на настоящее, а потом… потом вдруг завалился на бок и перестал дышать.

Когда-то на руках у Сигни умерла ее любимая сестра Гизела. Эти воспоминания были еще очень болезненны и неизгладимы.

— Значит, у тебя просто не было времени позвать меня, — сделала вывод Сигни.

— Да, кончина лэрда хоть и не была неожиданной, но все же это случилось слишком скоро, — промолвил Рамзи и после долгого молчания продолжил: — В последнем нашем разговоре дед сказал, что всегда мечтал о такой дочери, как ты.

У Сигни защемило сердце.

— Он был мне больше чем отцом.

— Дункан и мне заменил отца. — Рамзи поднял голову и пристально посмотрел на нее. — Но я рад, что мы с тобой не кровные родственники.

— Разве это имеет какое-то значение?

Сигни налила в заварочный чайник кипятку, вдыхая успокаивающий аромат чайных листьев.

— Лэрд назвал тебя замечательной девушкой и опять попытался убедить меня жениться, — сказал Рамзи и сухо добавил, когда Сигни раздраженно вскинула голову: — Думаю, он хотел убедиться, что у руля будет сильная рука, если я когда-нибудь надумаю опять вернуться к исследованиям исторических памятников.

Сигни опустилась на другой стул, пристально глядя в его холодные серые глаза. Правда, сейчас они были не холодными, а, напротив, горели ярким огнем и держали ее в напряжении.

— Так, значит, ты планируешь снова уехать?

Он покачал головой:

— Нет, я дал слово, что вернусь, когда буду нужен здесь, и не нарушу свое обещание.

Сигни верила ему. Несомненно, многое в Кае изменилось за прошедшие годы, но он всегда был верен данному слову, и она чувствовала, что и сейчас сдержит его.

— Ну раз ты не собираешься уезжать, то нет смысла спешить с женитьбой. Меня удивило, что ты не возразил деду, когда он сватал меня, — заметила Сигни.

— Да я и сам удивился, — усмехнулся Рамзи, — но у Дункана на то имелись причины: будучи очень проницательным, он хорошо знал, чего ты стоишь.

Она приподняла брови:

— Значит, ты хочешь жениться на своей помощнице, которая будет постоянно мелькать у тебя перед глазами? Зачем нам обоим такой брак?

— Не знаю, что ты думаешь обо мне, но я уверен, что мне с тобой никогда не будет скучно. — Его глаза заблестели. — Когда я увидел тебя вчера, моей первой мыслью было, что ты за эти годы превратилась из маленькой угловатой девочки в настоящую нордическую богиню. Ты, несомненно, знаешь, что очень красива и способна привлечь внимание любого мужчины,