Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

капитану спастись из неприступного дворца, винах Португалии, Испании, Италии и Греции, с тонкостью ценителя описав их запах и вкус. Он говорил до тех пор, пока не охрип. Шторм между тем усилился, за окнами завывал ураганный ветер, дождь лил как из ведра, и время от времени после редких вспышек молнии гремели раскаты грома.

— Раздвинь шторы, чтобы я мог видеть молнию, — приказал дедушка.

Он всегда любовался грозой, как, впрочем, и сам Рамзи, когда находился в теплом сухом помещении. Раздвинув занавеси, он подбросил в огонь еще пару торфяных брикетов. Сладковатый запах дыма от горящего торфа был запахом его детства.

— Можешь вывести меня на улицу? — внезапно попросил лэрд.

Рамзи с удивлением уставился на него.

— Зачем? Там холодно, льет дождь и штормовой ветер.

— Я всегда боялся умереть в постели. Помоги мне встать, черт возьми! — заупрямился дед и свесил исхудавшие ноги с кровати.

Он покачивался от слабости, но не падал. Его просьба была безумной, но внук не мог ослушаться умирающего. Когда смерть неизбежна, следует ли думать о риске? Рамзи подошел к деду и усадил на край кровати. На старике ничего, кроме длинной ночной рубашки, не было, и он пошел в прихожую за дождевиком.

В доме было тихо. Прихожую освещала только тусклая лампа. Он открыл дверцу шкафа в углу и увидел на вешалках пальто, плащи, накидки, а также лежавшие на верхней полке шляпы и шарфы. Внизу стояли ботинки, сапоги и туфли, в углу притулилась пара хлипких зонтиков, которые не выдержали бы и легкого ветерка.

Рамзи надел плащ с капюшоном и решил, что деду будет удобнее в длинном дождевике. Прихватив пару сапог, которые вроде бы принадлежали лэрду, он вернулся в библиотеку и осторожно обул старика.

— Ты просто сумасшедший, — сказал он непринужденным тоном, укутав в дождевик высохшую костлявую фигурку старика и натянув на ноги сапоги.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил дед. — Захвати-ка виски.

«Почему бы и нет?» — пожав плечами, подумал Рамзи и, сунув бутылку в большой карман плаща, обнял деда за талию, с удивлением осознав, что стал выше него. Когда это произошло?

— Куда пойдем?

— Выйдем на улицу через боковую дверь, а затем свернем налево, к скамейке, — распорядился Дункан.

Крепко обхватив деда за талию, Рамзи молча направился к двери. Старик семенил, пытаясь двигаться самостоятельно, но внук почти нес его. Как только он приоткрыл дверь, порывом ветра ее ударило о стену, но звук удара был заглушен ревом ветра и волн. Скамейка стояла всего в нескольких футах от них, в защищенной от непогоды нише.

Рамзи захлопнул дверь, усадил деда на скамью и сел рядом, поддерживая старика правой рукой. Кот тут же следом запрыгнул на скамейку с другой стороны и прижался к бедру хозяина, оставаясь преданным ему даже в такую не любимую котами погоду.

Дункан подставил лицо ветру и вздохнул от удовольствия.

— Ничто так не разгоняет кровь, как хорошая гроза!

— В таком случае сейчас у тебя, должно быть, кровь просто бурлит, — заметил Рамзи, вынужденный признать, что ураганный ветер и штормовые волны великолепно бодрят, когда закончился долгий утомительный день.

— Дай мне виски, — потребовал Дункан.

Рамзи молча открыл бутылку и протянул деду. Лэрд сделал большой глоток и, удовлетворенно вздохнув, заговорил:

— Когда твоя мама привезла тебя к нам с Кейтлин в промокшей от дождя повозке, была ночь, очень похожая на эту. — Родители ездили в Эдинбург навестить ее семью и взяли тебя с собой, но там подхватили какую-то страшную заразную болезнь, которая проявилась лишь после того, как они вернулись на Торси. Аластер уже умер или был при смерти, когда Джинни повезла тебя к нам, несмотря на бурю. Как только передала тебя бабушке, она лишилась чувств и через несколько часов умерла.

— Почему я этого не знал? — спросил Рамзи, потрясенный.

Дункан пожал плечами:

— Ты никогда не спрашивал о том, как попал к нам. Ты тоже заболел, но не так серьезно, как твои несчастные родители. Похоже, в твоей памяти не сохранилось воспоминаний о том, что произошло той ночью, и, я думаю, никому не хотелось говорить тебе об этом. Это была очень тяжелая ночь для всех нас. Твоя мать была задорной девушкой с сильным характером, любила жизнь. — Лэрд с горечью вздохнул и глотнул виски. — Она слишком рано умерла… Они оба ушли от нас слишком рано, но у нас, слава богу, остался ты.

Рамзи взял у деда бутылку и, тоже сделав глоток, вернул обратно. Дед прав: это самый подходящий для бурной ночи напиток.

— Несмотря на все неприятности, которые я тебе доставил, удивительно, что ты не сбросил меня со скалы в Северное море.

Дункан усмехнулся:

— Не буду врать: соблазн такой был, но ты рос энергичным мальчишкой, похожим на своего отца. И на меня в юности. В тебе не было подлости.

Дед закашлялся, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться.

— Нам, пожалуй, пора вернуться в дом, — встревожился Рамзи.

— Нет, черт бы тебя побрал! — прорычал старик, восстановив дыхание, а потом добавил, понизив голос до шепота: — Я всегда хотел умереть как викинг, лицом к лицу с бурей.

— Прекрати говорить о смерти! — воскликнул Рамзи. — Я только что вернулся, а ты как будто не рад?

— Теперь, когда ты здесь, мне нет нужды задерживаться на этом свете, — произнес лэрд слабым голосом. — Я устал, Кай, страшно устал, к тому же оставляю вам кучу проблем, с которыми тебе придется разобраться.

— Мы с Сигни обсуждали твои похороны, — чтобы поднять настроение деду, сказал Рамзи. — Ты хотел бы, чтобы тебя похоронили как викинга, отправив в море на горящей лодке?

Дункан хрипло рассмеялся:

— Я бы не возражал против похорон в море, но лучше проститесь со мной по христианскому обряду в соборе Святого Магнуса, чтобы все желающие могли прийти и сказать, каким замечательным стариком я был и что они понесли невосполнимую утрату.

— Хорошо, так мы и сделаем. А теперь, ради всего святого, позволь мне отвести тебя обратно в дом!

Дункан упрямо покачал головой и сделал еще глоток виски.

— Ты должен жениться на Сигни. Она замечательная девушка и прекрасно справится с делами на островах, если ты решишь уехать за границу, — заявил он неожиданно окрепшим голосом.

— Я никуда не уеду, — произнес Рамзи, и его слова прозвучали как торжественная клятва. — И я сомневаюсь, что смог бы уговорить Сигни выйти за меня замуж, даже если бы захотел.

— Используй свое обаяние, парень! Она непременно влюбится и захочет стать твоей женой, если ты приложишь усилия, чтобы понравиться ей. — Дункан снова закашлялся, да так, что