Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

цыпочках подошел к кровати, решив, что дед заснул. Кот лежал рядом с подушкой хозяина, явно недовольный вторжением чужака, о чем говорил его нервно подергивавшийся хвост. Когда Рамзи, стараясь не шуметь, уселся в кресло у кровати, старик вдруг открыл бледно-голубые глаза и пристально посмотрел на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рамзи.

— Я очень устал, Кай, — вздохнул лэрд. — Мне недолго осталось…

— Не торопись на тот свет, — с наигранно беспечным видом возразил Рамзи. — Мне еще сколькому нужно у тебя научиться.

— Не волнуйся. Сигни знает, что делать, и направит тебя в нужную сторону, если будешь совершать ошибки. Не сомневайся: недостатка в людях, готовых указать на твои промахи, не будет…

Рамзи рассмеялся:

— В этом ты прав.

— Ты так похож на своего отца… Странно, — внезапно произнес Дункан. — Жаль, что у тебя не было возможности лучше узнать Аластера.

У Рамзи сжалось сердце. Он почти не помнил родителей, о них редко упоминали в его присутствии. Они познакомились, когда Аластер учился в университете. Отец умер примерно в том возрасте, в котором сейчас был Рамзи, а про мать он знал, что та была родом из Эдинбурга.

У молодого человека сохранились лишь отрывочные воспоминания о них. Он, в частности, помнил, как визжал от удовольствия, сидя на плечах у отца, и теплые объятия матери с нежным ароматом лаванды. Они покинули этот мир слишком рано…

Каково было Дункану и Кейтлин потерять своего единственного сына? Рамзи трудно было даже представить себе ту боль, которую они испытали.

— Я бы тоже хотел узнать его получше, — тихо сказал Рамзи.

— Аластер гордился бы тобой. Он по достоинству оценил бы твои поступки и одобрил бы и то, что ты отправился навстречу опасным приключениям, и то, что вернулся домой. — Дункан шумно выдохнул. — Думаю, я скоро встречусь с ним.

— Надеюсь на это, — сказал Рамзи.

Нельзя сказать, что он твердо верил в существование загробного мира, но мысль, что после смерти его встретят ушедшие близкие, ему нравилась, во всяком случае, была утешительной.

И все же Рамзи предпочел бы поговорить с дедом о более практических вещах.

— Сигни будет сопровождать меня в поездках по островам. Мы объедем все деревушки, поселки, церковные приходы. Надо познакомиться с людьми.

— Это хороший план, — одобрил лэрд. — Считай, что мой конь, Тор Пятый, перешел к тебе по наследству. Лучшего коня трудно себе представить.

Всех верховых лошадей лэрда звали Тор.

— С нетерпением жду встречи с ним, — признался Рамзи. — Наши лошади относятся к редкой породе.

— Они произошли от ирландских скакунов, — сказал лэрд усталым голосом. — А теперь ступай. Мне нужно отдохнуть.

Рамзи поднялся:

— Я зайду позже вечером. Увидимся!

Сколько еще протянет его дед? Рамзи глубоко задумался, остановившись. Дверь открылась, Сигни тихо вошла в комнату и, приблизившись к кровати, почесала Одина за ухом. В ответ раздалось довольное урчание, и, наклонившись, Сигни поцеловала лэрда в щетинистую щеку.

— Увидимся завтра. Хорошего сна.

Лэрд одарил ее ласковой улыбкой и закрыл глаза.

Она повернулась и направилась к двери. Рамзи последовал ее примеру.

— Я пойду домой, — сказала Сигни, когда они вышли из комнаты больного. — А ты, если хочешь, сходи на кухню и подкрепись: день был тяжелый, а до ужина еще далеко.

— Я предпочел бы проводить тебя: посмотреть, где живешь, если, конечно, не возражаешь.

Сигни пожала плечами, кутаясь в шаль:

— Как тебе будет угодно.

Жилище многое говорит о своем хозяине, а Рамзи очень хотелось больше узнать о Сигни.

Они вышли на улицу и направились по тропинке к обрыву, в противоположном от Кланвика направлении. Домик у моря находился всего в десяти минутах ходьбы, на утесе, чуть ниже хозяйственных построек, на широком уступе по пути к береговой линии, где шумел прибой.

Сигни установила ограждение вдоль тропинки, которая спускалась вниз по склону к ее скромному домику. Когда с Северного моря дул штормовой ветер, приходилось крепко держаться за поручни, чтобы не упасть с обрыва.

Шагая по тропинке, Сигни полной грудью вдыхала свежий морской воздух и уже сейчас чувствовала, что ночью будет шторм — не самый свирепый, но довольно сильный.

Внизу под ними тянулся отлогий песчаный берег, на который с шумом накатывали волны.

— Я вижу, ты можешь писать пейзажи прямо с крыльца своего дома, — заметил Рамзи, глядя на летавших над самой головой крачек, которые, судя по ее работам, не раз служили Сигни источником вдохновения. — Домик когда-нибудь затопляло во время штормов?

— При мне — нет, но я знаю, что в прошлом такое бывало. Из-за возможного наводнения я раздаю большую часть работ, чтобы они не пропали, или вешаю в Скеллиг-хаусе. На возвышенности безопаснее.

Тропинка привела их к задней двери домика. Как и в большинстве домов на островах, она не запиралась, а внизу в ней была прорублена дверца для собаки. Сигни открыла дверь черного хода, ведущую в кухню, и была встречена радостным собачьим лаем. Это была небольшая овчарка местной породы, лохматая, в черно-белых пятнах.

— Как дела у моей Фионы? — проворковала Сигни, погладив собаку. — Шерсть теплая. Значит, ты спала на солнышке, да?

В ответ Фиона лизнула Сигни в руку, а затем переключила свое внимание на Рамзи. Некоторое время она задумчиво разглядывала его, словно не зная, поприветствовать чужака или укусить. Рамзи протянул руку, и собака обнюхала ее.

— Привет, Фиона. Ну что, позволишь мне войти в дом?

Она лизнула его ладонь и подставила голову, предлагая потрепать ее по шее. Потом, приняв ласку как должное, Фиона, довольная, высунула язык.

— Ты, наверное, уже не охраняешь овец, старушка? — с улыбкой спросил Рамзи.

— Фиона Пушистая досрочно ушла на пенсию, поскольку повредила лапу и охромела. Ей было трудно стеречь отару с такой травмой, — объяснила Сигни, поставив собаке миски с кормом и водой. — Не знаю, как она сумела меня разжалобить, но Фиона сама пришла ко мне в полной уверенности, что я ее не выгоню.

Рамзи усмехнулся:

— Она знала, кого выбирать в хозяйки.

Выпрямившись, он огляделся. Планировка скромного жилища Сигни была простой: единственная спальня располагалась за кухней, которая переходила в просторную комнату, служившую одновременно гостиной и студией. Таким образом, в домике было всего два помещения.

Окна постройки были довольно широкими и обеспечивали хорошее освещение, поскольку выходили на юг. Из них открывался потрясающий вид на пенящиеся волны, накатывавшие на берег внизу. Рамзи знал, что художники предпочитают освещение с северной стороны, именно оно считается идеальным для работы, но выходившие на юг окна делали домик Сигни светлым и уютным, и это было преимуществом для постройки, возведенной в местном суровом климате. Ваза