Искушение Снежной Королевы - Татьяна Михаль

Мороз смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах бушевала настоящая метель из недоумения, раздражения и чего-то ещё, что я не могла опознать.

Казалось, он перебирает в уме все возможные версии моего безумия.

Умник, притворявшийся ковриком, издал тихий, удушливый звук, словно подавился собственной шерстью.

Я же стояла, вся в поту и слезах, с обломком посоха в руке, и чувствовала себя одновременно ужасно и… окрылёно.

Мороз, наконец, заговорил, медленно, с лёгким шипящим оттенком, словно стужа скрипела под его каблуками:

— Снежана, твоё королевство превращается в парилку. Ледники тают. Снеговики эвакуированы. А ты спрашиваешь меня о… твоей красоте?

— Да, — выдохнула я, делая шаг вперёд.

Мои мокрые волосы прилипли к щекам, но мне было всё равно.

— Именно это и спрашиваю. Вы ведь мужчина. Посмотрите на меня… не как начальник. Находите ли вы меня… привлекательной, Ваше Величество Мороз?

Со стороны Умника донёсся отчаянный шёпот:

— Ты сошла с ума. Окончательно. Твой мозг растаял и вытек вместе со слезами. Прощай, королевство…

Мороз скрестил руки на груди. Синий пиджак безупречно очертил его могучие плечи.

— Это абсолютно неуместно. Я здесь, чтобы обсудить твою профессиональную непригодность, а не обсуждать твои внешние данные.

— А почему бы и нет? — настаивала я, чувствуя, как наглость придаёт мне сил. — Может, именно в этом корень проблемы? Может, мне не хватает… одобрения? Чтобы вдохновиться на трудовые подвиги?

Он посмотрел на меня так, будто я предложила заменить вьюги на танцы с бубнами.

— Ты — Снежная Королева. Ты черпаешь вдохновение в звёздной пыли и ритме метелей, а не в комплиментах, — сказал он, как отрезал.

— А вы никогда не пробовали черпать вдохновение в чём-то тёплом? — не унималась я.

— Тёплое приводит к таянию, — парировал он, и его взгляд скользнул по моей мокрой одежде. — Как мы можем наблюдать.

— Ой, — пискнул Умник. — Попал. Прямо в лужу. Буквально.

Я чувствовала, что проигрываю. Нужно было менять тактику.

— Хорошо, — сказала я, сбрасывая с себя промокший плащ. Он со шлепком упал на пол. — Тогда давайте начистоту. Вы считаете меня плохой королевой?

— На данный момент катастрофически плохой, — холодно подтвердил он.

— А как насчёт женщины? — я посмотрела ему прямо в его ледяные глаза. — Просто женщины. Которая устроила этот потоп, потому что её сердце растаяло. И которое теперь… ждёт.

Я не знала, откуда во мне взялась эта дерзость.

Возможно, это был последний крик утопающего, который вместо того, чтобы хвататься за соломинку, решил пригласить на танец айсберг.

Мороз замер.

Словно все механизмы в его идеально отлаженном организме вдруг дали сбой.

Он смотрел на меня, и в глубине его фиолетовых глаз что-то вдруг дрогнуло.

Словно первая трещинка на идеально гладкой поверхности ледника.

— Ты… — он начал и запнулся, что было совершенно на него непохоже. — Ты ведёшь себя безрассудно.

— А вы чересчур предсказуемо, — выпалила я. — Холодно, строго, всё по инструкции. А в инструкции что-то сказано про влюблённые сердца?

Он медленно, очень медленно провёл рукой по своим безупречным белым волосам.

Этот жест выдавал смятение.

— В инструкции… нет такого раздела.

— Вот видите! — воскликнула я, распаляясь. — Так что, ваше величество? Как вам ваша подчинённая? Не как специалист по льдам и метелям. А как… просто женщина?

Умник тихо стукнулся головой о пол.

— Всё. Конец. Она его соблазняет. Или провоцирует на убийство. Сложно сказать. В любом случае, скоро здесь будет очень холодно. Или очень жарко. Ой, я запутался.

Мороз смотрел на меня. Долго. Молча.

Воздух трещал от мороза.

— Ты… невыносима, — наконец произнёс он. И в его голосе прозвучала не злоба, а что-то другое. Усталое признание. — Ты создаёшь хаос и задаёшь странные вопросы.

— Но какие вопросы! — не сдавалась я, чувствуя, как по моей спине пробегает знакомый трепет. Но на этот раз не от страха. — Вы так и не ответили.

Он сделал шаг вперёд.

Теперь мы стояли совсем близко.

От него пахло звёздной пылью и свежестью ледяных гор.

— Если я отвечу, — сказал он тихо, и его голос приобрёл опасную, бархатистую густоту, — ты прекратишь этот фарс и займёшься своими прямыми обязанностями?

— Возможно, — соврала я, чувствуя, как замирает сердце.

Он наклонился ко мне.

Его фиолетовые глаза теперь были на уровне моих.

— Тогда слушай внимательно, Снежана. Как мужчина, — он сделал театральную паузу, и я перестала дышать, — я нахожу, что твои методы работы дали сбой и требуют немедленного и сурового вмешательства со стороны. А теперь…

Он выпрямился, и его лицо снова стало маской ледяного бесстрастия.

— Исправляй то, что натворила. Начни с дворца. У тебя есть два часа. Пока я не принял более радикальные меры.

Он развернулся и вышел, призвав к себе порыв ветра, сносящим всё на своём пути.

Я осталась стоять посреди зала, с горящими щеками и бешено стучащим сердцем.

Умник осторожно приоткрыл один глаз.

— И? Что это было? Флирт? Или выговор с элементами психологического террора?

— Не знаю, — прошептала я, касаясь пальцами своих губ. Они всё ещё пылали от его близости. — Но он заметил. Заметил, что я не только королева… Я просто женщина… которая устала от одиночества и жаждет любви.

— О да, — фыркнул Умник. — Он заметил, что ты женщина, которая устроила катастрофу. Поздравляю. Теперь у тебя есть два часа, чтобы превратить это ледяное болото обратно во дворец. Иначе, я подозреваю, его «радикальные меры» будут включать в себя нашу с тобой глубокую заморозку до конца всех веков. Весёлые перспективы. Очень романтично, Снежана…

Глава 9

ПОВЕЛИТЕЛЬ СТУЖИ И ВЕКОВОГО ЛЕДЯНОГО ПОРЯДКА, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО МОРОЗ

Я буквально вылетел из её дворца. Сбежал.

Воздух снаружи всё ещё был неприлично тёплым и влажным, но я его не чувствовал.

Вся моя вселенская мощь, вся хладнокровная логика куда-то испарились, оставив после себя лёгкую, но отчётливую панику.

Что это было?

Я всегда знал Снежану как идеальную, безупречную королеву по производству зимы.

Её голубые глаза были холоднее самых глубоких ледников, а осанка могла бы послужить эталоном для полярной оси.

Я всегда ценил её. Слишком сильно. Настолько, что за века так и не нашёл предлога для личного визита.

А теперь…

Теперь в моей памяти вспыхивало её лицо. Не та бесстрастная, ледяная маска, а другое.

Растрёпанное.

С мокрыми прядями бело-серебряных волос, прилипшими к щекам.

И эти глаза… О, вселенная, её глаза!

Они сменили цвет.

Они стали зелёными.

Не просто зелёными, а цвета первой травы, самого нежного изумруда, того оттенка, от которого щемит где-то глубоко внутри.

В них плескалась буря. Слёзы, отчаяние, дерзость и что-то ещё… что-то, от