Искушение Снежной Королевы - Татьяна Михаль

И она говорила.

Не докладывала, не оправдывалась.

Она задавала дурацкие, неуместные, совершенно ошеломляющие вопросы.

«Находите ли вы меня красивой?»

Кто так разговаривает с повелителем стужи, явившимся с ревизией?

Только абсолютно отчаявшаяся или абсолютно очаровательная женщина.

И она смотрела на меня.

Не с трепетом подчинённой, а с восторгом.

С тем самым немым восхищением, которое любой, даже самый глупый мужчина, не спутает ни с чем.

Она смотрела на меня как на мужчину.

А я…

А я как последний идиот прошипел что-то о «профессиональной непригодности» и дал ей два часа на ликвидацию последствий таяния во дворце.

Не «давай обсудим ситуацию за ужином», не «кажется, тебе нужна помощь и я помогу, Снежана…», а ультиматум.

Я вёл себя как её начальник.

Что так и есть.

Но в этой ситуации я должен был быть кем-то другим.

«Не мог придумать чего-то лучше?» — мысленно выругал я себя. — «Она растеряна, её королевство в хаосе, а ты выдал ей план работ! Блестяще, Мороз. Просто гениально!»

Я представил её, мокрую, взъерошенную, с зелёными глазами, полными вызова, и почувствовал, как отчаянно хочу вернуться и помочь ей…

Что мне теперь делать?

Вернуться и сказать: «Прости, я погорячился. Давай я помогу тебе с этим… э-э-э… климатическим кризисом, а потом, может, сходим куда-нибудь?»

Звучит ужасно нелепо.

Я само олицетворение порядка.

И не могу просто так прийти и предложить помощь в нарушении всех регламентов!

Но мысль о том, что она там одна, в этом полурастаявшем дворце, пытается в одиночку справиться с последствиями собственного эмоционального взрыва, вызывала во мне что-то острое, глупое.

Я остановился и закрыл глаза.

Посмотрел на её королевство целиком и разом.

Дождь прекратился, сменился моим ледяным заморозком.

Но последствия были налицо.

Всё ещё хаос.

Но хаос, в центре которого была она.

Не та безупречная Снежная Королева, а живая, чувствующая, уязвимая женщина.

Та, что смотрела на меня с восторгом.

И я, могущественный повелитель стужи, стоял тут, в растерянности чесал затылок, и не знал, что делать.

Потому что, кажется, я только что оттолкнул от себя ту, кого желал все эти долгие, холодные века.

* * *

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

Я пошевелил пальцы, с них сорвалась серебряная пыльца, и обломки посоха сами поднялись с пола, слились в единое целое и вновь засверкали в моей руке, холодные и послушные.

Энергия била через край.

Я чувствовала каждую снежинку в своей власти, каждый кристалл льда.

— Ну, поехали, — прошептала я и взмахнула посохом.

Это было не похоже на работу.

Это был танец.

Лёд снова нарастал на стенах, но теперь с изящными завитками и узорами.

Лужи исчезали, превращались не просто в гладкий лёд, а в мозаику из тысяч прекрасных снежинок.

С потолка свисли не просто сосульки, а целые гирлянды ледяных цветов.

Даже ледяные розы, что недавно завяли, распустились вновь, но теперь их лепестки были усыпаны бриллиантовой крошкой и сверкали, сияли, отбрасывая разноцветные блики вокруг себя.

Я не наводила порядок.

Я творила.

И это было прекрасно.

Когда через час Инесса и Кай осторожно заглянули в тронный зал, их челюсти отвисли.

Умник, сидевший на своём привычном месте, лишь медленно поводил головой из стороны в сторону.

— Вот что делает приход начальства, — с придыханием произнёс барс. — Просто волшебный пендель! Тебе явно его не хватало. Вон, какая работоспособность открылась. А то ходила тут, ныла и ныла, ныла и ныла… «Любви хочу-у-у!» А оказалось, тебе просто выговор с перспективой увольнения нужен был. Мотивация, понимаешь ли.

Я опустила посох, с наслаждением окидывая взглядом свой обновлённый тронный зал.

Он сиял. Он был идеальным.

Но теперь в этом идеале была душа.

— Это не из-за выговора, — сказала я, и голос мой звенел от счастья. — Просто это он. Мороз — мой суженый. Я увидела его и поняла… это ОН.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Инесса и Кай переглянулись с выражением лиц людей, которые только что услышали, что вода всегда сухая.

Умник медленно, очень медленно поднял лапу и потёр себе морду, словно проверяя, не спит ли он.

— Повтори, — выдавил он. — Только медленнее. У меня, кажется, слуховые аппараты обледенели от твоих слов.

— Его Величество Мороз, — повторила я с упоением, — он мой суженый. И любовь подарила мне крылья!

Инесса ахнула и схватилась за сердце.

— Снежана, дорогая! Вы в своём уме? Это же… это же сам Мороз! Он вам дворец чуть не закрыл за ненадлежащее состояние! Он смотрел на всех нас, как на тараканов на кухне!

— Он смотрел на меня иначе, — парировала я. — Я видела его взгляд. Он был… ошеломлён.

— Ошеломлён размахом разрушений! — взвыл Умник. — Ошеломлён твоей наглостью! Ошеломлён количеством идиотов на квадратный ледник! Какой уж тут «суженый»! Он тебе не жених, он — комиссия по чрезвычайным ситуациям!

— А я выйду за него замуж! — объявила я, и от этих слов по моему телу разлилась приятная дрожь. — Только не знаю, как его убедить, что мы созданы друг для друга… Эх, и свадебное платье я так и не сшила…

Умник издал звук, похожий на то, как ломается ледник.

— Так, стоп. Давай по порядку. Ты хочешь выйти замуж за того, кто только что пригрозил тебе «радикальными мерами»? Ты понимаешь, что под «мерами» он, скорее всего, подразумевает нашу вечную заморозку в блоке льда где-нибудь в антарктических запасах?

— Это просто его рабочая манера! — защищала я Мороза. — Под этой суровой оболочкой бьётся горячее сердце!

— Горячее? — Умник фыркнул. — У него сердце, я подозреваю, из жидкого азота. Оно не бьётся, оно тикает, как часовой механизм апокалипсиса. И какая, прости, вы пара? Вы — начальник и подчинённая! Это будет служебный роман, который карается увольнением с конфискацией всех-всех сосулек!

— А как же мы? — робко встряла Инесса, указывая пальцем на себя и Кая. — Мы же только что решили пожениться. Теперь что, на нашей свадьбе будет сам Мороз. Да все гости разбегутся…

— Он будет самым почётным гостем! Никто не разбежится! — воскликнула я. — И он обязательно поймёт, что любовь — это не нарушение регламента, а самая важная стихия!

Я посмотрела на свои идеальные стены и представила, как он стоит здесь снова.

Но не как ревизор.

А как мой жених. А потом и мой муж.

Мысль была такой безумной, такой восхитительной, что у меня перехватило дыхание.

Умник смотрел на меня с бездной жалости и паники в глазах.

— Ну, всё, — вздохнул он, — приехали. Снежная Королева нашла себе жениха.