Искушение Снежной Королевы - Татьяна Михаль

Я развернулась и побежала.

Мчалась по ледяным коридорам, не видя ничего перед собой, и влетела в свои покои, захлопнув дверь с такой силой, что с потолка посыпалась ледяная крошка.

С разбегу плюхнулась лицом в свою пуховую подушку, с наполнителем из снежного пуха и зарыдала.

— У-у-у-у! — выло что-то во мне, сотрясая всё тело. — Любви-и-и-и хочу-у-у-у! А-а-а-а! Как мне плохо и одиноко-о-о-о!

Я била кулаками по пуху, истерично всхлипывая.

Вдруг я почувствовала, как кто-то тычет меня в бок чем-то мягким и настойчивым.

— Величество? — раздался голос Умника. — Ты там не подавилась? Или это новый вид дыхательной гимнастики? «Рыдательная терапия»?

— Уйди! — простонала я, не поднимая головы. — Все уйдите-е-э!

— Ладно, ладно, — он устроился рядом, и я почувствовала его тёплый бок. — Так что случилось? Опять Пломбир отказал испечь булочки? Или тот бард прислал новую жуткую демо-запись?

— Я видела их! — выдохнула я, переворачиваясь на спину. Моё лицо было мокрым и, наверное, ужасно распухшим. — Кая и Инессу! Они целовались! А я… А я одна! Я тоже хочу любви! Настоящей! Как у них!

Умник помолчал, переваривая.

— Так ведь я тебя люблю, — заявил он с лёгким раздражением. — Я вот тут, грею тебя своим ценным мехом, терплю твои истерики и ворчу — это ли не высшее проявление любви?

— Я хочу любви не питомца и друга! — взвыла я снова. — Я хочу любви… мужчины! Моего мужчины! Который за меня и в огонь, и в воду!

Наступила пауза. Очень красноречивая.

— И в огонь и воду, — медленно, с расстановкой, повторил Умник. — Серьёзно? Ты, Снежная Королева. Любой мужчина, который за тебя в огонь, превратится в паровое отопление. А который в воду — в ледышку. Ты вообще думаешь, что говоришь?

— Ты ничего не понимаешь! — я снова уткнулась лицом в подушку. — Я хочу, чтобы он смотрел на меня так, как Кай смотрит на Инессу! Чтобы он… чтобы он…

— Чтобы он тоже хотел с тобой обсуждать фотосинтез? — предположил Умник. — Потому что, насколько я понял, их роман начался именно с этого. Очень романтично. «О, дорогая, какой у тебя показатель pH!»

— НЕТ!

— Чтобы он таскал для тебя тяжёлые мешки с землёй? Потому что Кай, я смотрю, круглосуточно этим и занимается.

— НЕТ!

— Чтобы он, как тот дровосек, обещал тебе баньку? Только, напоминаю, для тебя банька — это смерть в миниатюре.

Я зарыдала ещё громче, потому что он был прав, и это было невыносимо.

— Я не знаю, чего я хочу! — призналась я в слезах. — Но я хочу этого! А они целуются, а я нет! Это несправедливо!

Умник тяжело вздохнул, встал и потыкал меня лапой в щёку.

— Слушай, — сказал он. — Может, хватит, а? Может, пора включить мозги, которые у тебя, если верить моей теории, должны были потяжелеть на два килограмма? Ты, Королева. У тебя есть дворец, власть, я… А ты хочешь любви, как у ботаника и феи? Он пахнет землёй и навозом, а она пахнет серой и взрывами. Это же смешно.

— Моё сердце не смеётся! — всхлипнула я.

— А должно, — парировал он. — Потому что ситуация идиотская. Вставай, умой своё заплаканное лицо и иди есть снежный обед. А то ещё растаешь от слёз, и тогда я буду главный в этом королевстве. А я, на секундочку, не готов к такой ответственности. У меня лапки.

Я лежала и смотрела в потолок.

Слёзы понемногу высыхали.

А ядовитые слова Умника, как ни странно, немного прочищали голову.

Он был прав.

Это было глупо, жалко и не по-королевски.

Но от этого ведь не хотелось меньше любви.

Просто становилось ещё и стыдно.

И от этого снова хотелось плакать.

Замкнутый круг.

Проклятый осколок.

И дурацкие, предательские, зелёные глаза, в которых стояли совсем не королевские слёзы, а слёзы одинокой женщины.

* * *

Моя истерика, похоже, была услышана самой вселенной.

И вселенная, судя по всему, решила, что лучший способ утешить Снежную Королеву — это повторить в её владениях весенний фестиваль.

На следующее утро я проснулась от странного звука.

Это не был вой вьюги.

Это был… щебет.

Наглый, жизнерадостный птичий щебет.

Я подошла к окну и остолбенела.

С неба падали не снежинки, а капли. Тёплые капли.

Шёл дождь.

— Умник, — прошептала я в ужасе. — Посмотри.

Умник, разбуженный моим стоном, подошёл к окну, потянулся и зевнул.

— М-да. Прекрасное утро. Поздравляю, твои слёзы достигли стратосферы и вернулись в виде осадков.

Это было только начало.

Пока я пыталась осознать происходящее, в мои покои без должного уважения, предупреждения и вообще со всей наглостью, ворвалась делегация.

Буран Бураныч, весь мокрый и растрёпанный; несколько магов с дымящимися от перенапряжения ледяными жезлами; и даже пара снежных троллей, которые выглядели крайне растерянно.

— Ваше Снежное Величество! Караул! — завопил Бураныч. — Метели сменились весенним бризом! С юга прилетели какие-то полосатые наглецы и вьют гнёзда на ледяных скульптурах!

— Деревья распустились! — добавил один из магов. — И не ледяные, а самые что ни на есть обычные, лиственные!

— И дворцу опять плохо! — всхлипнул архитектор-снеговик, с которого не капало, а текло. — Опять углы подтаивают! Из пола полезла трава! И эти ваши ледяные розы… они… они завяли! От жары!

Я стояла, как истукан, и не могла вымолвить ни слова.

За окном ручьи весело журчали, смывая вековые наносы снега.

Пахло мокрой землёй и чем-то цветущим.

У меня закружилась голова.

— Звери опять не знают, что делать! — прорычал тролль. — То ли спать, то ли искать мёд! У нас от таких качелей желудок болит!

— Ваше Снежество, — строго обратился ко мне старший маг. — Ваше душевное состояние напрямую влияет на магический климат! Вам нужно взять себя в руки! Немедленно! Иначе наше королевство превратится из Снежного в… — он с ужасом выдохнул, — …в Тропическое! В вечно зелёные леса и луга!

В моём воображении тут же возникла картина: пальмы, растущие из ледников, обезьяны, качающиеся на сосульках, и я в купальнике…

О, ужас!

Я схватилась за голову.

— Я не знаю, что делать! — застонала я. — Я не могу это контролировать! Оно само!

— Очевидно же, — раздался голос Умника.

Все повернулись к нему.

Он сидел на подоконнике и вылизывал лапу.

— Королеве нужен специалист. Не маг, не учёный. Ей нужен… психолог. Или, учитывая масштабы катастрофы, психиатр.

В зале повисла ошеломлённая тишина.

Маги переглянулись.

— Пси… что? — переспросил Бураныч.

— Врач для израненной души, — терпеливо объяснил Умник. — Тот, кто выслушивает жалобы на жизнь и даёт советы, как не устраивать потоп из-за несложившейся