Искушение Снежной Королевы - Татьяна Михаль

дымящаяся ванна и Умник, который с невозмутимым видом устроился на груде моих шёлковых подушек, словно кот, приготовившийся к длительному наблюдению за странными повадками хозяина.

Я сбросила с себя одежды.

Моё платье из паутины мороза и лунного света упало на пол с тихим шелестом.

Я стояла перед ванной, голая, как в день своего ледяного рождения, и дрожала.

Но не от холода.

Я протянула руку и кончиками пальцев коснулась поверхности жидкости.

Тепло. Нет, горячо.

Невыносимое, чуждое, восхитительное тепло обожгло кожу.

Я дёрнула руку назад, словно обожглась о пламя.

— Ну что? — раздался с подушек голос, полный язвительного ожидания. — Щиплет? Сейчас пойдёт пар из ушей, потом из носа начнёт капать, а потом мы будем собирать королеву шваброй с пола. Я даже имя придумал. Лужица Первая.

— Я не растаю, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Осколок не превратил меня в лужу. Простая горячая вода с молоком и подавно не сможет.

— Осколок был волшебным, а это простая физика, Снежана. Ты — это лёд. А в ванне — кипяток. Делай выводы.

Я глубоко вдохнула, снова подступилась к ванне и, не дав себе времени на раздумья, резко шагнула в неё.

Ощущение было… шоковым.

Миллионы иголок кипятка впились в мою кожу.

Я ахнула и чуть не выпрыгнула обратно.

Но потом… потом горячее тепло начало растекаться по телу, проникая в закоченевшие мышцы, в кости, в самое нутро.

Это было болезненно и блаженно одновременно.

Я медленно опустилась в молочную пучину, пока вода не закрыла меня по плечи.

Затем я откинула голову на мраморный краешек ванны, и из моей груди вырвался звук, которого я никогда раньше не слышала от себя.

Нечто среднее между стоном, вздохом облегчения и сдавленным рыданием.

Это был звук чистейшего наслаждения.

— Ну вот, — констатировал Умник. — Застонала. Следующий этап — зашипеть и раствориться, как кусок сахара в чае. Предупреждал же.

Я не могла даже возразить.

Моё тело, веками знавшее только одну температуру — идеальный, стерильный холод, плавилось от этого тепла.

Я шевельнула пальцами ног под водой, и это было странно и приятно.

Провела рукой по руке, и кожа скользила, как шёлк.

Настоящий, а не ледяной.

— Интересно, — продолжал барс, не умолкая. — Ты там ещё мыслишь? Или уже превратилась в элитный молочный коктейль со вкусом розы? Если да, то я первый сделаю глоток. Из чувства долга, разумеется.

— Замолчи… — прошептала я, и голос мой прозвучал хрипло и лениво. — Это… божественно.

— Для ледышки, может, и да. А с точки зрения здравого смысла полный абсурд. Королева Вечной Зимы варится в молоке, как цыплёнок. Жду, когда с тебя начнут сходить хрустящие корочки льда.

Я не обращала на него внимания.

Блаженно прикрыла глаза, вдыхала густой, пьянящий аромат роз и чувствовала, как усталость и напряжение покидают моё тело, растворяясь в молочной воде.

Это было лучше, чем любая магия.

Это было… невероятно.

— Знаешь что, Умник? — сказала я, не открывая глаз. — Если это и есть таять… то, возможно, это не так уж и плохо.

Он фыркнул, но на этот раз беззлобно.

— Ладно, тай. Только не надо снова портить наш дворец. И всё королевство.

Я улыбнулась, и это была настоящая улыбка.

Возможно, впервые за тысячелетия.

Я впервые наслаждалась горячим теплом.

Глава 5

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

На следующее утро я проснулась с тревожным ожиданием.

Я прислушалась.

Никакого пения соловьёв.

Встала со своего ложа и выглянула в окно.

Никакой сирени на деревьях.

Снег падал ровным, послушным ковром.

Вьюги и метели выли свои привычные, унылые, но такие милые сердцу мелодии.

Я чуть не заплакала от облегчения.

Порядок был восстановлен.

Моя магия работала.

Облачилась в свои королевские одеяния, сегодня это было платье из инея, расшитое серебряными звёздами, и с высоко поднятой головой направилась в тронный зал, дабы лично убедиться в его безупречности.

И убедилась.

Безупречности, впрочем, не было.

Было нечто иное.

Я застыла на пороге.

Мой тронный зал, эталон ледяного минимализма, был… усыпан розами.

Они росли прямо изо льда.

Из стен, потолка, пола.

Они вились по ножкам моего трона и свисали с восстановленной люстры хрупкими, ледяными бутонами.

Они были невозможно красивы.

Розовые, алые, бордовые, белоснежные, прозрачные.

И пахли.

Боги, как они пахли!

Этот густой, пьянящий, наглый аромат заполнил всё пространство, вытеснив собой чистый запах холода.

— Ну что, величество? — раздался знакомый голос.

Умник уже был здесь, он сидел у трона и вылизывал лапу.

— Понравился наш новый интерьер? Стиль «Бред сумасшедшего флориста».

— Это… — я не могла подобрать слов.

— Это я! — из-за трона выскочила сияющая Инесса с блокнотом и лупой. — Это побочный эффект вчерашнего колдовства, ваших чувств и эмоций! Концентрация эмоций, тепла и аромата роз в замкнутом пространстве! Вы полюбили розы и они проросли сквозь лёд! Это новый симбиоз! Ледяные розы! Живые!

Она ткнула лупой в ближайший бутон.

— Смотрите, у них внутри лёд, но они дышат, растут и пахнут! Это же прорыв в ботанике и флористике!

— Они пахнут слишком сильно, — пробормотала я, чувствуя, как у меня слегка кружится голова от этого аромата. — У нас теперь не тронный зал, а парфюмерный бутик.

— Ага, — подхватил Умник. — Теперь каждый визит жениха будет сопровождаться стойким ощущением, что он зашёл не к королеве, а к очень отчаявшейся цветочнице.

Я, стараясь не задевать хрупкие цветы, прошла по тронному залу и покачала головой.

Слуги провозгласили о завтраке.

Я поспешила покинуть тронный зал.

В малой столовой меня ждало моё привычное, веками не менявшееся меню.

Снежная каша, по консистенции напоминающая замерзший цемент.

Бутерброд с замёрзшими морскими гадами. Они хрустели на зубах, как стёкла.

И ледяной чай, в котором плавала одна-единственная, вечная замороженная ягода, словно глазное яблоко, взирающее на меня с укором.

Я скривилась.

Моё нутро, согретое вчерашней ванной, возмущённо сжалось.

Оно требовало другого.

Оно хотело… горячего.

Ароматного какао, от которого поднимается горячий пар.

Яичницы, хрустящей по краям, с текучим золотистым желтком.

Горячего хлеба с маслом, которое тает и впитывается в хрустящий мякиш…

И джема. Сладкого, липкого, абрикосового или яблочного…

Я с тоской отпихнула от себя тарелку с кашей.

— Пломбир всё ещё в отказе делать что-то горячее? — спросила я у снегурочки-официантки.

— Да, Ваше Снежество. Он постоянно ворчит и проклинает горячую кухню.

Я вздохнула и отодвинула чашку с чаем.

Ледяная ягода зловеще подмигнула мне.

— Умник, — сказала я, глядя в пространство. — А что, если… найти Пломбиру помощника? Того, кто… специализируется на тёплой и горячей кухне?

Умник, доедавший свою порцию замороженного тунца, поднял на меня взгляд,