Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

Поэтому я и не писала ничего Якову все эти годы. Растила Иришку сама, надеялась лишь на себя.

И только иногда, глядя в её глаза цвета тёмного янтаря, думала…

Прости меня, дочка. Прости, что лишила тебя папы.

И ты, Яков, прости. Прости за то, что отняла право на выбор, но так ведь было лучше, чем уничтожать тебя ещё и новостью про свою беременность. Чтобы ты мучился, разрывался, сомневался в своём решении, чтобы жена, узнав обо всём, принялась тебя ненавидеть. Нет-нет, я всё правильно сделала. Так было лучше.

Лучше же, да?

23

Полина

Настоящее время

Есть такая фраза: «Скорее небо упадёт на землю».

Так вот, когда я услышала голос Якова — голос, который я не слышала почти восемь лет и который продолжала отчаянно помнить, — почувствовала себя так, словно небо внезапно упало на землю и от души ударило меня по голове всей своей бесконечностью.

Стояла, смотрела, забыв, как дышать, и совершенно не помня о том, что я вообще-то торопилась…

— Яш! — послышался злой женский голос за моей спиной. — Ты идёшь или нет?!

Яков, сам несколько секунд таращившийся на меня с шоком человека, увидевшего привидение, на мгновение поднял глаза и раздражённо рявкнул:

— Иду! — А потом, вновь опустив взгляд, произнёс гораздо мягче и очень тихо: — Извини, Поль, у меня сейчас родительское собрание.

«Хоть бы не в Иришкином классе», — с безнадёжностью подумала я, и не надеясь, что мне повезёт. О нет, если уж мироздание решило столкнуть нас с Яковом лбами, оно ни перед чем не остановится. Сталкивать так сталкивать…

— У меня тоже, — ответила я, стараясь казаться невозмутимой, кивнула Якову и пошла прочь. Чуть не врезалась в забор, промахнувшись мимо калитки, но вовремя опомнилась и всё-таки свернула куда надо. Прошла проходную и сразу заметила женщину, которая смотрела за мою спину раздражённым взглядом.

— Опаздываем! — недовольно процедила она, но больше ничего не сказала — развернулась и отправилась к крыльцу через школьный двор, стуча каблучками. А я, шагая за ней и чувствуя себя персонажем из страшного сна, рассматривала спину… своей соперницы? Пожалуй, нет — я не воспринимала Оксану — а это, несомненно, была она — соперницей. Просто жена Якова. Красивая, кстати. Фигуристая, с копной длинных каштановых волос ниже пояса, распущенных и вьющихся крупными кольцами. Ярко-алый сарафан, длинные ноги, красные сандалии на низком каблуке — Оксана сейчас мне казалась сгустком агрессии. Наверное, потому что она и правда злилась. Это чувствовалось по её движениям, по походке и даже по тому, что она ни разу не оглянулась на Якова.

Интересно, это случайность — или их отношения так и не улучшились?

Мы вошли в школу, поднялись на второй этаж, где находились начальные классы, нашли нужный кабинет — это оказалось легко, потому что дверь была открыта, а рядом с ней обнаружилась учительница моей Иришки. И не только Иришки — теперь это было очевидно.

— Здравствуйте! — сказала женщина, вежливо улыбнувшись. — Вы, как я понимаю…

— Мы родители Паши Нестерова, — перебила её Оксана. Наша первая учительница пристально посмотрела на неё, и мне показалось, что я знаю, о чём она думает. Несмотря на то, что внешне женщина осталась спокойной, в её глазах я увидела настороженность: учительница явно поняла, что с родителями Нестерова, по крайней мере с мамой, у неё могут быть проблемы. Если знакомство с учителем люди начинают с перебивания и не трудятся погасить раздражение в голосе, это становится очевидным.

Оксана проскользнула в класс, а вот Яков на мгновение задержался и негромко сказал нашей классной руководительнице извиняющимся тоном:

— Простите мою супругу. Её настроение не имеет отношения к вам, Анна Николаевна.

Точно! Именно так зовут нашу первую учительницу. А я с перепугу совсем забыла.

— Ничего страшного. Проходите. — Она посмотрела на меня, и я поняла, что пора представиться.

— Полина Свешникова.

— Мама Ирины Свешниковой, — кивнула Анна Николаевна. — Что ж, все в сборе. Проходите, и будем начинать.

К сожалению, в тот момент, когда Анна Николаевна говорила «мама Ирины Свешниковой», Яков находился в дверном проёме — он ещё не успел шагнуть в кабинет, поэтому всё слышал. Мгновенно обернулся и смерил меня изумлённым взглядом.

Значит, помнит. Помнит, как я спросила его, какое имя он дал бы своему ребёнку. И то, что он назвал имя Ирина, тоже помнит.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Но в любом случае ничего сделать сейчас я не могла — поэтому просто промолчала и проследовала в кабинет, пройдя мимо Якова, застывшего в проёме истуканом.

— Вы можете садиться, — обратилась к нему Анна Николаевна, и только тогда он, встряхнувшись и ещё раз невидяще посмотрев на меня, отошёл к своей недовольной жене.

24

Полина

Все прошедшие годы не существовало ни дня, когда бы я не вспоминала Якова. В моих мыслях не было никакого негатива — он его не заслуживал, — только сожаление и искреннее желание, чтобы у него всё было хорошо. Чтобы он был счастлив со своей женой. Он ведь выбрал её, а не меня. Да, не зная всех обстоятельств, но тем не менее…

Во время родительского собрания, когда Анна Николаевна рассказывала нам всякие необходимые мелочи, я сидела позади Якова и Оксаны. Не за следующей партой, а в другом ряду и на две парты дальше, но видно их мне было отлично. И увы — на счастливую супружескую пару они не походили совсем.

Я не понимала, почему они вообще пришли вместе. Они не контактировали. Честно, если бы я не знала, что они — муж и жена, подумала бы, что эти люди в принципе не знакомы и просто сидят рядом.

И счастливыми они не выглядели. Оксана казалось раздражённой, Яков — уставшим и замученным, и мне постоянно чудилось, что оба были бы рады сейчас оказаться где-то в другом месте подальше отсюда. И ни разу за прошедший час они не посмотрели друг на друга, не говоря уже о том, чтобы перемолвиться хотя бы парой слов или обменяться улыбками, как ещё две пришедшие на родительское собрание пары родителей. Вот на контрасте с ними я и оценивала Якова с Оксаной —