Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Да что же происходит???

Мне надоело смотреть на это, и я с притворным участием и весельем нарушила неловкое молчание:

— Папенька, как вы доехали? Надеюсь, без проблем? Как ваше здоровье? Запоры до сих мучают, или наладилось как-то?

Михаил Всеволодович вздрогнул и перевел на меня непонимающий взгляд. «Волшебство» между муженьком и Ариной тоже сдулось, и все четверо уставились на меня, как на безумную.

Я криво усмехнулась.

— Смотрю, у вас и со слухом проблемы уже. Да, старость — не радость. Так… как там ваши запоры, дорогой батюшка?

Последнюю фразу я буквально прокричала, как для глухого.

Наконец Михаил Всеволодович отмер и начал… багроветь.

— Да что же ты мелешь, дочь??? — возвысила голос мать Лидия Петровна.

Алексей Яковлевич тоже насупился и, кажется, по старой привычке собрался стукнуть по столу кулаком, но вовремя передумал. Чтобы не позориться перед гостями.

— Марта, немедленно извинись перед отцом! — потребовал он строго, сверля меня хмурым взглядом. — Это недопустимо — так разговаривать с родными!

Я фыркнула.

— Родные не избивают своих дочерей! — бросила пренебрежительно.

Алексей Яковлевич удивился и покосился на тестя: мол, неужто правда? Михаил Всеволодович потупил разгневанный взгляд, как бы подтверждая: мол, пришлось куда деваться… Муженек поджал губы.

— Ты сама провоцируешь наказание, — бросил он мне. — Но всё же, отец… — он посмотрел на побледневшего мужчину, — поднимать руку на женщину недопустимо! Закон храма не велит…

— Да, да, конечно… — поспешил согласиться пристыженный «батюшка», — не сдержался, каюсь…

Можно было подумать, что муж меня защитил, но тут скорее снова сыграло роль его желание показаться совершенством: религия, которой он номинально следовал, похоже, запрещала избивать жену. И то хлеб…

— Однако… я хотел бы поговорить с вами, отец, и с Мартой наедине… — добавил аристократ.

— Зачем же наедине? — притворно возмутилась я. — Тут все свои, скрывать нам нечего…

Алексей Яковлевич бросил на меня уничижительный взгляд.

— Тебе лучше помолчать сейчас, жена! — проговорил он сдержанно, но очень напряженно. — Решается твое будущее, если ты еще не поняла…

Я выпала в осадок. Значит… этот хлыщ все-таки подумывает развестись? Попользовался бедной Мартой, опустил её ниже плинтуса, довёл до того, что кто-то травит ее насмерть, а теперь собирается вышвырнуть прочь? Судя по батюшке, несчастную дочь тот назад не примет, потому… я против! Собралась высказать кое-что, но Михаил Всеволодович опередил меня. Похоже, ему не терпелось выговориться, поэтому он начал заискивающим тоном:

— Дорогой Алексей… Коль уж надумаешь на развод подавать, надо бы убедиться, что Марта… не носит дитя под сердцем. Как бы не получилось потом… неудобно, понимаешь?

Я заскрежетала зубами от ярости. Они о человеке говорят или о родильной машине, которую, если что, можно выбросить на помойку при случае? Лишь бы всем было удобно!!!

— Да каким образом у меня может быть дитя, если муж со мной не спит??! — заорала я, заставив всех четверых подпрыгнуть на стульях от неожиданности.

«Батюшка» изменился в лице и озадаченно посмотрел на зятя.

— Так это… — начал он прерывающимся голосом, — негоже так поступать, дорогой зять. Законы храма требуют не пренебрегать женою своею…

Алексей Яковлевич побагровел от гнева. Он буравил меня взглядом, оказавшись в некой ловушке. Ведь репутация для этого петуха — превыше всего, а тут вдруг оказалось, что и он «не без греха» …

Я переплела руки на груди и посмотрела на него в ответ с вызовом.

— Вы никогда не задумывались, дорогой муж, что у поведения моего может быть причина? Ваша слепота поразительна! Разве не кроткую овцу вы получили женой? Почему же эта овца вдруг стала волчицей, а? Может, потому что волк оказался брехливым шакалом???

Последнюю фразу я выплюнула уже в гневе, резво поднявшись на ноги. Колени сразу же заныли, но я отмахнулась от этой боли.

Алексей Яковлевич смотрел на меня ошеломленно, словно только сейчас узнал, что я в принципе умею разговаривать и вообще мыслить. Наверное, меньше удивления он испытал бы, если бы с ним сейчас заговорил канделябр на столе. Похоже, Марта обычно не была способна высказывать свои мысли достаточно четко и понятно.

— Дорогой зять, — осторожно вставила мамаша, — Марта девочка покорная и миролюбивая. Возможно… она просто обиделась из-за того, что вы… не посещаете ее?

Я рассмеялась, заставив Лидию Петровну замолчать, но в этот момент Алексей Яковлевич вскочил со стула и решительно направился ко мне. Схватив за локоть, он поволок меня прочь из гостиной, бросив через плечо:

— Обедайте без нас. Мы с супругой немного потолкуем…

В коридоре я вывернулась и выдрала свою руку из его захвата.

Муж гневно засопел, но я развернулась и молча вошла в его кабинет, стараясь подчеркнуть свою независимость. Алексей Яковлевич закрыл за нами дверь и дрожащим от возмущения голосом проговорил:

— Марта, ты перешла уже все возможные границы! Ты одержима? Ты сошла с ума???

Я скривилась и шагнула к нему ближе, показывая, что ни капельки не боюсь и не трепещу.

— Это вы сходите с ума, Алексей! Вместе со своими домашними. У вас вообще совесть имеется? Я больна! Более того, заявляю, меня систематически травят! А вы плюете на всё это с высокой горы! Где ваше элементарное благородство? Или может… это именно вы хотите избавиться от меня?

Мужчина смотрел на меня с полнейшим недоумением несколько мгновений, а потом, запрокинув голову, расхохотался.

— Ты серьезно? Кажется, я всё понял: ты действительно больна. Больна душой! Душевнобольная, в общем… О какой травле идет речь??? Ты просто ленива и безалаберна, поэтому…

— А вы отвратительный муж! — выплюнула ему в лицо. — Грубый, бессовестный, эгоистичный. У вас от благородства только название!

Алексей Яковлевич… оторопел. Кажется, он был искренне уверен, что неотразим ни в одном болоте при любом рассмотрении. Кажется, он в принципе знал в своей жизни только лесть. Поэтому мои слова его задели.

Горделиво приподняв подбородок, он посмотрел на меня свысока.

— Вы поразительная грубиянка, Марта! Но я догадываюсь, почему вы городите всю эту чушь. Вам наконец-то захотелось денег? Я ждал этого момента и уже даже не особенно верил, что слухи о вашей жадности правдивы. Думаете я не знаю, что вы всю жизнь гнобили младшую сестру, выдуривая у неё подаренные драгоценности и дорогие наряды? Уж поверьте, я отлично наслышан об этом. И чего же вы хотите сейчас? Для чего все эти отвратительные истерики? Вам нужно золото? — он придвинулся ближе, оказавшись вплотную к моему лицу. — Сколько золота и драгоценностей вам надо, чтобы вы наконец-то стали нормальной женой