Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Я была в шоке. Но не потому, что он наехал на меня. И не потому, что обвинил несчастную Марту в несуществующих грехах. Нет, меня поразило другое: кто же так усердно присел Алексею Яковлевичу на уши, что он столь предвзят к бедной больной девушке?

Ответ напрашивался сам собой: Арина!

Глава 16. Она изменилась…

Вечер того же дня. Кабинет Алексея Яковлевича…

Алексей Яковлевич в прострации смотрел перед собой. Он развалился в кресле, будучи откровенно растерянным, а напротив него сидел Сергей Павлович и с интересом его изучал.

— Ты сегодня сам не свой, — произнёс тот, делая глоток из бокала. — Случилось чего? Слышал, что ты сегодня принимал старика Орловского. Неужели простил?

Алексей Яковлевич очнулся и посмотрел на друга детства.

— Пришлось, пожалуй, — нахмурившись, ответил он. — Ты знаешь, я чего-то недопонимаю. Марта очень изменилась…

Сергей Павлович хмыкнул и забросил в рот виноградину.

— Стала еще более ленивой? — иронично произнёс он.

Алексей Яковлевич, погружённый в свои мысли, не обратил внимания на его смешок.

— Она словно другой человек, — неторопливо продолжил он.

— Правда? — удивился Сергей Павлович. — Может, совесть проснулась?

— Нет, она стала ещё хуже! — пробормотал Алексей Яковлевич. — Дерзит, возмущается, ругается, как последняя баба базарная, но…

— Но? — удивленно протянул Сергей Павлович, отставляя бокал, и его светлые глаза блеснули любопытством. — В данном случае может существовать какое-то «но»?

— Да… — неуверенно признался Алексей Яковлевич. — И это меня смущает больше всего. Ты знаешь, а Марта не так глупа, как я думал.

Сергей Павлович выпал в осадок.

— Да ты что говоришь? Она же двух слов связать не могла! Я помню, ты представлял её мне через неделю после свадьбы — так она буквально заикалась и чуть не упала в обморок при виде меня!

Алексей Яковлевич, наконец, посмотрел на друга.

— У неё обнаружился характер. Зловредный, конечно, упрямый, но чем-то она мне бабулю мою напомнила — Александру. Ты помнишь её? — произнес Алексей задумчиво.

— Да, как не помнить, — усмехнулся Сергей Павлович. — Бабуля у тебя была ещё та! Но, честно говоря… — он нахмурился, — Марта Орловская никак не может походить на твою славную бабушку.

— Понимаю, — кивнул Алексей Яковлевич, — но всё же… что-то задевает меня в ней. Не пойму, что.

Теперь пришло время удивляться Сергею Павловичу.

— Но разве это повод закрывать глаза на её остальные выходки?

— Не повод, — согласился Алексей Яковлевич. — И скажу тебе так: недостатков в ней гораздо больше, чем можно было представить. Наверное, я зря пытаюсь найти в Марте что-то хорошее. Пожалуй, нужно заняться её воспитанием поплотнее… или развестись, как ты мне советовал.

Сергей Павлович усмехнулся.

— Ты же знаешь моё мнение. Развод — единственный выход.

— И всё же, — неожиданно произнёс Алексей Яковлевич. — С разводом пока подожду. Проблем с репутацией мне сейчас не нужно.

— А что насчёт Арины? Если ты помирился со стариком Орловским, то, возможно, он передумает и все же ее за тебя отдаст? К тому же, мне кажется, что девица-то и не против…

Алексей Яковлевич задумчиво склонил голову.

— Не знаю… — проговорил он. — Сейчас об этом не думаю. Но, возможно, стоит подумать. Только пока не разберусь с Мартой, поднимать этот вопрос не стану.

Сергей Павлович некоторое время разглядывал друга с непониманием, почти не узнавая его. Совсем недавно Алексей Яковлевич говорил о своей жене крайне негативно, и даже имени её слышать не мог. Он мечтал об Арине Орловской, как о величайшем счастье, но сейчас даже эта мечта будто отошла на второй план. Что же могло так изменить его отношение к этой "уродливой" Марте?

Сергею Павловичу стало безумно интересно. Он придвинулся ближе и заговорщически понизил голос.

— Слушай! А почему бы тебе не устроить небольшой ужин? Позовём Рябцевых, Завгородних. Можно и Николая Воронцова.

Алексей Яковлевич удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Посмотришь на свою жену в окружении этих людей. Возможно, она… не так уж и изменилась, и тебе просто кажется? Разве это не любопытно?

— Возможно, — протянул Алексей Яковлевич. — Она, правда, заводит меня в тупик…

* * *

В гостиную я больше не вернулась, и лишь из окна наблюдала, как чета Орловских вместе с Ариной уезжают из поместья. До сих пор передергивало от отвращения. Вот это родственнички! Таких и врагу не пожелаешь. Дай Бог больше никогда их не видеть…

В комнату поскреблись. На пороге неожиданно для себя увидела Эльзу Васильевну. Она смотрела на меня с таким волнением, что я не удержалась и рассмеялась.

— Что с вами?

Женщина облегченно выдохнула.

— Как я рада, что вы улыбаетесь, — произнесла она. — Очень боялась застать вас в отчаянии…

Я фыркнула.

— Не волнуйтесь. Отчаиваться мне не из-за чего.

— Вы поразительная… — восхищенно прошептала няня. — Знаете, смотря на вас я тоже начинаю чувствовать себя более смелой. Сегодня, например, наказала Михаила Алексеевича (старшенького) лишением сладостей до вечера за грубость со мной. Он, конечно, снова нагрубил, но я отмахнулась. Видя, что я не реагирую на его капризы, он озадачился и замолчал, так что считаю это не только своей победой, но и вашей, дорогая Марта Михайловна! Ваша стойкость — это прекрасный пример для подражания…

Я улыбнулась — польщенно.

— Спасибо, Эльза… — произнесла мягко. — Думаю, нам нужно оставить эти формальности и называть друг друга по имени. Да и на «ты» не помешает. Вы согласны?

Няня радостно кивнула.

Она скрасила мой вечер разговорами о детях. Никите уже полегчало, он часто вспоминал обо мне. Остальные дети всё ещё злились на меня, разве что Танечка — пятилетняя и предпоследняя дочь графа — был к моей особе равнодушна.

— Она всё время такая, — поделилась Эльза Васильевна. — Апатичная, немного нелюдимая. Знаете, мне кажется, она тяжелее всех переживает разлуку с матерью, но держит это в себе. Я стараюсь проводить с ней побольше времени, но она меня не воспринимает.

Стало жаль этого ребенка. Мне вообще всех этих детей жаль. Но вряд ли я способна чем-нибудь помочь в этой ситуации.

Когда няня ушла, я степенно и неторопливо начала готовиться ко сну. Взглянула на себя в зеркало и с некоторым удивлением отметила, как изменилось лицо. Болезненная худоба исчезла, лицо посвежело, появился некий намек на щеки. Да, черты лица у Марты были своеобразными. Ее трудно было назвать писаной красавицей, но при должном уходе…

Расчесала щёткой волосы и поняла, что они уже не выпадают так сильно, как в первые дни. Удивительно: я приходила в себя с поразительной скоростью.

Значит теория верна: я не совсем больна. Я отравлена! И яд попадал