Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Светлана и Розалия вспыхнули, их щёки залились румянцем, глаза широко распахнулись. Девушки напряжённо переглянулись, а потом одновременно в раздражении поджали губы.

— Однако вы крайне неучтивы, Николай, — произнесла Розалия. — Это как-то нехорошо с вашей стороны.

Мужчина не удержался и закатил глаза.

— Думаю, нехорошо — это обсуждать хозяйку поместья, в котором вы находитесь, — произнёс он холодно и отвернулся, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать подобное знакомство.

Девушки фыркнули и, приподняв юбки, демонстративно удалились. Весь оставшийся вечер они бросали на Николая Воронцова гневные взгляды, а после этого случая по всей столице разлетелась сплетня, что завидный жених — откровенный грубиян…

* * *

Как только я вошла в большую гостиную, все взгляды обратились ко мне. Взгляды удивлённые, непонимающие, оценивающие. Очень быстро глазами нашла Алексея Яковлевича. Тот смотрел на меня в таком шоке, что я не удержалась от смешка.

— Что, не узнал? Муж объелся груш… — пробормотала себе под нос.

В тот же миг он сорвался с места и поспешил ко мне нервной походкой. Уж не выгнать ли собрался? Смотрит, как на врага народа. Однако, в паре шагов от меня муж остановился, разглядывая с ног до головы ошеломлённым взглядом. Дольше всего остановился на лице, словно не мог поверить в то, что это действительно я, то есть его «никчёмная и уродливая» Марта. Хотя я всего лишь воспользовалась косметикой. И немножечко оправилась от последствий отравления.

— Ты странно выглядишь, — вырвалось у него, а я закатила глаза.

— Ох, и комплимент! А вы бы предпочли, чтобы я выглядела, как раньше? — съехидничала и при этом мило улыбнулась я. Со стороны могло показаться, что мы с мужем полны расположением друг ко другу.

Алексей Яковлевич сразу же вспыхнул. Кажется, моя язвительность пришлась ему не по нраву. А чего он, интересно, ждал с таким приёмом?

— Ты снова остришь, Марта? — процедил он. — Я-то думал, что перемена во внешности произвела благотворную перемену и внутри…

«О, ты тоже можешь язвить?» — подумала я.

— Как вы видите, перемена внутри тоже есть, — ответила я мягким тоном, изображая саму любезность. — Я просто больше не позволяю вытирать об себя ноги. Кажется, это впечатляющее изменение, разве не так?

Намёк Алексей Яковлевич понял. Помрачнел, посуровел, ноздри стали шумно раздуваться. Но, естественно, свой порыв он сдержал — репутация была превыше всего, даже гнева.

— Веди себя прилично, — процедил он сквозь зубы. — Мне и так из-за тебя неприятностей хватает. Вся столица смеётся над моей несчастной судьбой.

— Сочувствую вашему горю, о жертва домашнего насилия! Однажды газеты так и напишут: скандал в семье Разумовских. Жена своими выходками свела достопочтенного графа в могилу… — проговорила насмешливо, с удовольствием понаблюдая, как Алексей покраснел от гнева, после чего развернулась и направилась к дивану неподалеку, который как раз пустовал. Рядом стоял столик со сладостями и напитками. Схватив бокал, я аккуратно села на край дивана и расслабилась.

Отсюда я могла наблюдать за гостями, которые откровенно наблюдали за мной. Несколько девиц буквально не сводили с меня глаз и шушукались. Мужчины тоже поглядывали, особенно вон тот… Ах да, узнаю его. Это же тот самый Николай. Кажется, Воронцов. Мы столкнулись в коридоре. Правда, сейчас он какой-то мрачный. Наверное, наговорили ему обо мне всяких гадостей, вот он и растерял своё расположение…

Стало как-то неприятно. Буквально единственный человек из аристократов, который отнёсся ко мне благосклонно, и тот теперь, скорее всего, уже насмешник и враг. Я опечаленно выдохнула. Несмотря на то, что я обросла бронёй и не собиралась воспринимать унижения всерьёз, всё равно было тяжело. Часто накатывало острое чувство одиночества. Ведь даже Эльза Васильевна, с которой у нас сложились довольно хорошие отношения, была такой же жертвой, как и я. Это скорее я помогала ей, чем она мне. Мне же приходилось сохранять лидерскую роль в наших отношениях. А лидеры, как известно, всегда одиноки.

Отпив из бокала, я с удовольствием отметила, что напиток очень хорош, кажется, безалкогольный — так, компотик. Но долго пребывать в одиночестве мне не пришлось. Ко мне подошёл молодой человек необычной наружности. Он был чуть полноват, у него намечалась лысина, но выглядел он очень самоуверенно. Кажется, мой муж стоял как раз рядом с ним, когда я вошла. Может, товарищ его какой-то.

Мужчина коротко поклонился и спросил разрешения присесть рядом. Я равнодушно пожала плечами:

— Как хотите, — и отвернулась, демонстративно делая ленивый глоток.

— Марта Михайловна, — обратился он ко мне, словно мы были знакомы. — Надеюсь, вы помните меня. Меня зовут Сергей Горский. Я друг вашего супруга…

«Уж не тот ли это Сергей Павлович, который частенько приходит в этот дом?» — подумалось мне.

— Скажите, Марта Михайловна, каким образом с вами произошло столь необычайное преображение? Помнится, вы совсем недавно выглядели иначе, — проговорил Сергей Павлович, и я сразу уловила в его голосе насмешливые нотки.

Всё ясно. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Если этот тип дружит с моим мужем, значит, он ничем от него не отличается.

— О чем вы? — с фальшивой улыбкой обратилась я к нему. — Сергей Павлович, о каком преображении речь? Я такая же, как всегда…

Мужчина удивлённо приподнял брови.

— Ну, не скажите. В последний раз, как мы виделись, вы выглядели гораздо хуже и едва не упали в обморок при виде меня.

Всё ясно. Очередной сплетник, пытающийся смутить бедную Марту. Но я не Марта. Я — Мара. Моя улыбка стала шире.

— Как жаль, Сергей Павлович, мне очень-очень жаль.

На лице мужчины появилось недоумение.

— В каком смысле? Отчего вам жаль?

— Мне очень жаль, что в таком молодом возрасте у вас такие серьёзные проблемы с памятью.

Лицо его странно вытянулось.

— Да нет, у меня всё отлично с памятью, — попытался опровергнуть он, но я его резко прервала.

— Простите, но это не так. Может быть, вы страдаете даже галлюцинациями или ещё чем-то подобным. А может, в тот раз, когда мы виделись, вы слишком много выпили, потому что зрение однозначно вас подвело…

Сергей Павлович явно выпал в осадок. Он смотрел на меня хмуро, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьёз. Я же всеми силами сохраняла на лице снисходительно-серьёзное выражение.

— Послушайте, — по-свойски похлопала я его по плечу. — Вам сколько лет? Тридцать есть?

Мужчина осторожно кивнул, явно пытаясь понять, куда я клоню.

— Так вот, учёные говорят, что после тридцати у человека начинается усиленное старение нервных клеток. Вы знаете, что такое нервные клетки?

Я несла