Не отпущу - Рика Аста

Я видел, как она зажмурилась, пытаясь отгородиться от моих слов, как по её щеке скатилась тяжелая, соленая капля. Она понимала: я не шучу. Я буду владеть ею, пока она не забудет, что когда-то была свободной.

Я криво усмехнулся, глядя на её бесполезное сопротивление. Её слова о ненависти не разозлили меня — они лишь разожгли аппетит. Она всё еще думала, что протест имеет значение, что у неё остались силы на борьбу. Это было очаровательно. И это требовало немедленного исправления.

— Ты думаешь, раз я остановился, то всё закончилось? — я наклонился к самому её уху, обжигая кожу ледяным шепотом. — Нет, Лика. Мы еще даже не приступали к главному уроку.

Я резко перехватил запястья одной рукой, заводя их за голову и натягивая так, что она была вынуждена выгнуть грудь навстречу мне. Другой рукой я медленно, с намеренной жестокостью, прочертил линию от её горла вниз, к животу, чувствуя, как под моими пальцами расцветает волна мурашек

— Страх — это отличный фундамент для верности. Раз ты не хочешь признавать мою любовь словами, ты будешь впитывать мою власть кожей. Пока в твоей голове не останется ничего, кроме моего имени.

Я навалился на неё снова, в моих движениях не было и тени нежности. Это была осознанная, методичная «игра» на выносливость. Я заставил её перевернуться, прижимая лицом к подушке, чтобы она не могла видеть ничего, кроме темноты, и чувствовать только мой вес и неоспоримую силу.

— Мы будем продолжать, пока ты не охрипнешь от крика, — прорычал я, снова входя в неё, но теперь еще жестче, лишая возможности даже для короткого вдоха. — Пока твое тело не начнет умолять меня о пощаде. Ты хотела свободы? Смотри, как она ускользает от тебя с каждым моим толчком.

Комната снова наполнилась звуками борьбы, которая постепенно переходила в стоны изнеможения. Я не давал ей передышки, вгоняя член на полную длину, параллельно отстегивая звонкие шлепки по круглым ягодицам. Каждый раз, когда она пыталась вырваться, я подавлял её, заставляя осознать простую истину: в этой постели и в этой жизни единственная воля, которая имеет значение — моя.

Я играл с ней, как хищник с добычей, которую он не собирается убивать, но намерен полностью подчинить. Я заставлял её менять позы, повиноваться малейшему движению моих пальцев, превращая её страх в тягучую, изнуряющую покорность, рывком переворачивая её на бок, вжимая колено между бедер и заставляя принять мой член под новым, еще более глубоким углом. Лика захлебывалась в собственном бессилии, её пальцы судорожно царапали простыни, оставляя на шелке длинные зацепки.

— Мало, Лика. Твоего молчания мне мало, — выдохнул я, когда снова заставил её сменить положение, на этот раз на коленях, лишая последней опоры.

Я чувствовал, как её мышцы дрожат от запредельного напряжения, как тело, измотанное этим жестким марафоном, начинает сдаваться. Мои движения стали размеренными, тяжелыми, каждым толчком я буквально выбивал из неё остатки гордости. Я владел ею не как любовник, а как хозяин, решивший проучить свою самую ценную, но непокорную собственность.

Когда я почувствовал, что она находится на грани обморока от шока и изнеможения, я резко схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на меня снизу вверх. Её лицо было мокрым от слез и пота, глаза блуждали, не в силах сфокусироваться.

— Смотри на меня, — приказал я, удерживая её в этой унизительной, но абсолютно честной позе. — Ты всё еще хочешь спорить со мной? Ты всё еще думаешь, что можешь диктовать условия?

Я вошел в неё в последний раз, так глубоко, что она издала надрывный, истошный звук, в котором больше не было жизни.

— Скажи это, Лика. Попроси меня. Скажи, что ты была не права, когда открывала свой рот.

Она всхлипнула, её плечи содрогались в беззвучных рыданиях. Сопротивление внутри неё окончательно лопнуло, как перетянутая струна.

— Пожалуйста... — прошептала она, и её голос был едва узнаваем, превратившись в хриплый надлом. — Прости меня... Пожалуйста, остановись... Я... я больше не буду.

— Чего ты не будешь? — я не ослаблял хватку, заставляя её проговаривать каждое слово позора.

— Я не буду бороться... Прости... Я твоя... только прости.

Она уткнулась лбом в мою ладонь на кровати, полностью сломленная, признавшая поражение перед моей волей и своей будущей судьбой.

Я разжал пальцы, и Лика тут же рухнула на смятые простыни, словно кукла, которой внезапно перерезали нити. Она зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить надрывные, судорожные рыдания, которые сотрясали всё её изнеможденное тело.

Я поднялся с кровати, не спеша надевая одежду, и сверху вниз смотрел на этот хаос, который сам же и создал. В комнате пахло грозой и её поражением. Вид вздрагивающих плеч и растрепанных волос вызывал у меня не жалость, а холодное, глубокое удовлетворение. Она была сломлена именно так, как того требовал мой план.

— Запомни этот момент, Лика, — произнес я ледяным, будничным тоном, который контрастировал с её тихой истерикой. — Каждый раз, когда ты решишь, что можешь идти против меня, мы будем возвращаться сюда. И финал всегда будет таким.

Она ничего не ответила, лишь глубже вжалась в подушку, стараясь спрятаться, исчезнуть, стереть из памяти последние часы. Но я знал, что она не забудет. Каждое движение, каждый мой толчок и каждое слово её собственного признания теперь были выжжены в сознании.

Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как выстрел, оставляя её наедине с осознанием того, что жизнь ей больше не принадлежит.

_____

Как вам глава?

Какие эмоции у вас вызывают действия главного героя?

Что бы вы хотели увидеть в истории дальше?

Буду рада любой обратной связи

Глава 8

Демьян

Я сделал затяжку, позволяя горькому дыму заполнить легкие, и прикрыл глаза. В тишине кабинета до сих пор эхом отдавался её последний, надрывный стон.

Лика. Моя Лика.

Я всё еще чувствовал пальцами, как бешено колотился её пульс под моей ладонью, когда я прижимал её к постели до четких отметин на коже. Это было необходимо. Она так отчаянно цеплялась за свою иллюзорную свободу, за свое детское «нет», что мне пришлось выжечь это из неё. Слой за слоем, пока не осталась лишь оголенная суть — её страх, её дрожь и её полная зависимость от каждого моего движения.

Я посмотрел на свои руки. На костяшках пальцев еще алел след — то ли от её зубов, то ли от того, как сильно я