Под его командованием - Рея Харп

сад, запах роз, солнце и теплый ветерок ощущаются как шелк, скользящий по коже. И хотя его сейчас здесь нет, я чувствую его присутствие повсюду вокруг себя. В утонченных ароматах, витающих в воздухе, и особенно в стиле темной, мрачной мебели, которую он выбрал и которая ему так подходит.

Прямо сейчас повар готовит для меня обед, несмотря на мои заверения, что в этом нет абсолютно никакой необходимости. А Сент — тот самый человек, который связал меня с Роуэном во время вчерашнего звонка — судя по всему, тоже работает в этом доме, хотя я не совсем понимаю, в чем именно заключаются его обязанности. Все то время, пока Роуэн был здесь перед тем, как уехать на свои встречи, он казался напряженным, и это определенно показалось мне странным. В конце концов, он тоже военный.

К счастью, сейчас он куда-то исчез. Не думаю, что ему нравится возиться со мной больше, чем мне нравится его присутствие. В основном потому, что, ну... я все еще с пробкой, которую Роуэн вставил мне в задницу.

Я всё еще чувствую ее, и каждое движение отдается покалыванием в моей киске, поддерживая возбуждение. Кто бы мог подумать, что мне это так понравится. От одной мысли о том, что Роуэн вернется ко мне, у меня кружится голова. Поэтому, чтобы скоротать время, я ненадолго возвращаюсь в реальный мир, листая ленту в телефоне. Пока на часах не истекают очередные полчаса.

Я захожу в соцсети и улыбаюсь, глядя на серии фотографий, опубликованные Стерлинг и Люсьеном. Они влюблены, и Бали выглядит потрясающе. Я рада за них, тем более сейчас, когда сама могу испытать подобные чувства.

Прежде чем я успеваю оставить им кучу восторженных комментариев, хлопает дверца подъехавшей машины, привлекая мое внимание. Роуэн уже вернулся?

Но тут я слышу вдалеке голос Сента, и он звучит совсем не радостно. Затем к нему присоединяется женский голос, явно спорящий с ним. Какого черта? Они перебивают друг друга, и я слышу их все громче и громче сквозь дом позади меня.

Я поворачиваю голову и успеваю заметить высокую женщину, которая идет через дом по направлению к веранде. На ней бронзовое платье макси, изящно струящееся по бедрам, а в руке — сумка «Hermes» древесного цвета. Крупные локоны обрамляют ее маленькую, но точеную головку, и я почти открываю рот от изумления, настолько она красива.

Я расправляю плечи и натягиваю улыбку.

— Всем привет, — щебечет она, и ее голос теплый, как шоколад. — Может, вы подскажете мне, где Роуэн?

— Мисс Шеврье, пожалуйста... вам нельзя здесь находиться. Командир не разрешает...

— Сент, ради всего святого, дай мне хотя бы отдышаться.

— Мисс Шеврье...

— Всё в порядке, — говорю я, поднимаясь с кресла. — Я могу составить мисс Шеврье компанию, пока Роуэн не вернется. На самом деле, я буду только рада.

— Видишь? У этой девочки манер побольше, чем ты когда-либо мне демонстрировал. Оставь нас, — командует она, словно действительно имеет над ним какую-то власть. Меня передергивает от того, как она с ним обращается, но я тоже ничего не говорю. Кто, черт возьми, эта женщина? И с чего она взяла, что может называть меня «девочкой», когда мы, вероятно, одного, блядь, возраста?

Я выпрямляю спину и пронзаю ее взглядом. Она отвечает мне тем же, прежде чем плюхнуться в одно из кресел рядом с моим; ее сумка остается лежать у ее идеально ухоженных ног.

— Одетт. Приятно познакомиться, — говорит она, проводя рукой по своим длинным волосам. — Я пришла повидать Роуэна. Где он?

Одетт Шеврье. Я делаю мысленную пометку запомнить это имя и напомнить себе расспросить о ней Роуэна.

— Он в гарнизоне, — лгу я, потому что не хочу, чтобы она думала, будто я жду его здесь, как верный щеночек. Кем я, признаться, и являюсь. — Он должен вернуться через несколько часов, хотя вчера ночью он пришел довольно поздно. Может, я смогу чем-то помочь вместо него?

Она смотрит на меня в ответ, и на ее пухлых красных губах играет ухмылка.

— Он не сказал тебе, где он, не так ли? Не волнуйся. Он часто так делает.

Мое сердце колотится в груди от того, что меня поймали на лжи.

— Простите, кто вы? Почему вы его ищете?

Одетт достает из сумочки маленькую пачку сигарет, берет одну губами, а затем перехватывает ее пальцами, чтобы прикурить. Дым поднимается в воздух над ней, пока она делает затяжку.

— Мы с Роуэном трахаемся, — говорит она абсолютно без капли стыда. Мои ноги наливаются свинцом, а в животе начинает зарождаться тревога от этих слов. Мне хочется стереть эту ухмылку с ее лица. Но я этого не делаю. Вместо этого я беру себя в руки и разваливаюсь в кресле, стараясь выглядеть равнодушной.

— Когда? — спрашиваю я.

Она улыбается, выдыхая белый дым над головой.

— Когда он захочет, — бросает она в ответ, и, думаю, она замечает мою мимику, потому что смеется. Громкий, харизматичный смех, который, без сомнения, ставит мужчин на колени. — Как тебя зовут?

— Дав. И простите, но я правда не припомню, чтобы когда-нибудь видела вас здесь...

Как будто не прошел всего один день с тех пор, как Роуэн забрал меня в свою постель.

— Что ж, Дав, ревность тебе к лицу. Дай угадаю: ты его новая одержимость, не так ли?

Я молчу, непроизвольно нахмурившись в ее сторону.

— Это просто Роуэн в своем репертуаре. — Она склоняет голову, выпуская еще больше дыма, пока поправляет свой золотой браслет.

— Что это значит?

Она пожимает плечами.

— Он мужчина, каких мало, в чем, я уверена, ты уже успела убедиться на собственном опыте. Время от времени у него появляются эти одержимости... определенной едой или напитками, спортивными машинами... музыкой... а теперь, видимо, и случайными девчонками. — Она закатывает глаза. — Ты милая — пойми меня правильно. Но достаточно ли этого, чтобы укротить Роуэна? — Она обдумывает свой собственный вопрос, пытаясь сама же найти на него ответ.

Я скрещиваю руки и ноги; мои щеки горят от стыда, пока я слушаю слова, слетающие с ее губ. Я его новая одержимость? И если так, сколько пройдет времени, прежде чем я ему наскучу и он вышвырнет меня?

Потребность узнать больше о Роуэне снова давит мне на грудь — узнать его, настоящего, а не того, о ком пресса считает нужным писать. И все же я отказываюсь пасовать перед этой женщиной, даже если она права. Потому что прямо сейчас Роуэн мой, а я его, и будь я проклята, если отпущу его без боя.

— Я