Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон

приставлял пистолет к моей голове. Я хотела, чтобы меня оставили в покое и дали жить обычной, ничем не примечательной жизнью. Такой, где я больше не вспоминала бы обо всех тех травмирующих событиях, которые произошли за такой короткий промежуток времени. Но от чего именно он хотел покоя? От назойливой семьи? От нежелательного внимания?

Его брови дрогнули; что-то в его взгляде смягчилось, когда я посмотрела на него сквозь ресницы. В его глазах читались нежность и тоска, отчаянная жажда чего-то, что искала и я, в то время как все остальные черты его лица оставались напряженными.

— Вряд ли всё может быть настолько плохо, — тихо пробормотала я, уже не так твердо уверенная в своем желании увильнуть от этого. Я ведь была перед ним в долгу, не так ли? И за нечто большее, чем просто эта ситуация.

Он фыркнул. — В каждой семье есть свои проблемы; просто моя чуть более деспотичная, чем обычно.

— И наличие девушки это исправит?

— Мне просто нужно, чтобы ты заронила достаточно сомнений в умы моей родни, чтобы они поверили, что мы безумно влюблены. А после этих выходных всё закончится, и мы оба сможем вернуться к своей скучной, спокойной жизни.

Я открыла рот, готовая огрызнуться, но замерла. Сопротивляться этому, отказывать ему было бы очень эгоистично. Имея минимум информации, он помог мне в трудную минуту. Несмотря на всё то странное, что происходило между нами, несмотря на тяжелый внутренний раздрай, с которым он, казалось, справлялся, он пришел на помощь, когда я нуждалась в нем больше всего. Если всё, чего он хотел от жизни — это капля покоя, какое право я имела отказывать ему в этом? Пусть хотя бы один из нас его получит.

Он покачал головой, заполняя повисшую паузу. — Неважно. Я не собираюсь с тобой из-за этого спорить. Мне следовало бы догадаться, учитывая то, как ты себя вела, — раздраженно бросил он. Озадаченная, я наблюдала, как вокруг него снова захлопнулись стены и он отвернулся.

Я поспешно ухватила его за рукав. — Нет, стой. Я сделаю это. Я же сказала, что сделаю, значит сделаю.

Он прищурился и секунду изучал меня. Затем тяжело сглотнул — кадык дернулся на шее, — и его плечи опустились, крича об облегчении.

— Держи. — Он сунул руку в карман джинсов, достал телефон и протянул мне. — Вбей свой номер, и я напишу тебе подробности, когда они мне их сообщат.

Я медленно взяла телефон из его пальцев, избегая смотреть в глаза и стараясь не коснуться его кожи. Как вообще я умудрилась оказаться в такой ситуации? Почему и как Сэм очутился здесь?

Введя свой номер, я вернула ему мобильный.

— Еще раз спасибо, — сказала я, наконец посмотрев на него. Та мягкость, которую я когда-то в нем разглядела, исчезла без следа. Этот человек был ходячим говорящим стальным столбом, внутри которого, как мне представлялось, билось раскаленное ядро.

— Угу, — пробормотал он и зашагал прочь, прежде чем я успела остановить его чем-то еще. Одна неделя. Я знала его чуть больше недели, и, похоже, не делала ничего, кроме как раздражала его. Почему меня это так волновало — понятия не имею, но от этого становилось только досаднее.

Он относился ко мне как к идиотке, временами даже как к человеку, который ему глубоко антипатичен. И всё же, когда он целовал меня, это не казалось чем-то полным злобы. У него не возникало отвращения от одной лишь мысли об этом, да и технически я даже не просила его меня целовать. Это была полностью его инициатива. Я лишь попросила его спрятать меня.

В полном замешательстве покачав головой, я вышла из магазина как в тумане, всё-таки умудрившись найти привычный протеин, который искала. Никто не станет целовать так, как он целовал меня, если ненавидит этого человека. Или станет? Я бы ни за что добровольно не стала так целовать того, к кому равнодушна. Того, кого едва знаю.

И всё же я это сделала. Я ответила на поцелуй. Дико, без всяких тормозов. И почему мне так сильно понравился этот поцелуй? Я была более чем зла на него. Он постоянно появлялся в самые неподходящие моменты, но я всё равно поцеловала его, и мне это безумно понравилось. Очень. Я даже позволила этому длиться дольше, чем, вероятно, было необходимо. В какой-то момент я и вовсе забыла, почему он вообще начал меня целовать.

Я скользнула на водительское сиденье своей машины и заблокировала дверь. Пальцы рассеянно коснулись припухших, пульсирующих губ; мне отчаянно хотелось снова почувствовать на них его губы. Не то чтобы меня раньше никогда не целовали. Пока я росла, у меня было достаточно парней. Но это было совсем другое, причем так, что я даже не могла этого объяснить. Возможно, вся эта враждебность, которую я к нему испытывала, была моей собственной виной.

Сделав глубокий вдох, я положила руки на руль и стиснула зубы, слегка встряхнув головой. — Нет. Ты не пойдешь на это, Джейн. Как только расплатишься с долгом на этих выходных, ты будешь игнорировать его, как бы часто вы ни пересекались. Он не стоит ни твоих нервов, ни времени.

Но черт возьми, как же он был горяч.

И он заставил меня почувствовать то, чего я так долго не хотела чувствовать.

Заведя двигатель, я переключила передачу и выехала на дорогу. К счастью, Ноя не было рядом, когда всё это произошло. Никто больше не должен был знать о том, что Гриффин поцеловал меня, или что Сэм каким-то образом оказался здесь. Никому не нужно было знать, что я проведу выходные на семейной встрече родственников, играя в «счастливую парочку» ради Гриффина.

В сердце кольнуло легкое сочувствие. Если это подарит ему хоть каплю покоя на один день, то я смогу это сделать. Он сделал для меня то же самое, если не больше.

Глава 7

— Мисс Б.! — окликнул меня Дейтон, пока остальные ученики в конце учебного дня гурьбой высыпали в коридор.

— Не забудьте про завтрашнее собрание и сокращенные уроки! — перекричала я его, надеясь, что хоть один ученик меня слушает.

— Мисс Б.! — снова позвал Дейтон. Я поправила на носу свои огромные, как у стрекозы, очки, пока он спешил к моему столу.

— В чем дело, Дейтон? — спросила я, собирая последнюю стопку бумаг с края стола, и со вздохом облегчения плюхнулась в кресло.

— Я сделал это, — радостно произнес он.

— Сделал что? — спросила я, стряхивая бумажную пыль со своей белой блузки и прямых брюк