Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко

не было вопросом, это не было утверждением, это не было разгневанным криком. Это было изречением, настолько весомым, будто его выгравировали на Теллеровой мраморной надгробной плите вместо эпитафии.

Теллер склонил голову еще ниже. Он молчал. Любые оправдания выглядели бы жалко и фальшиво. К тому же Анталаита Хабрасо еще не закончила.

— Моего мужа пытались отравить.

Теллер внимательно разглядывал мраморную плитку под ногами. В любой другой ситуации он бы подумал, что атмосфера накаляется, но в данном конкретном случае от каждого слова королевы веяло холодом. Прямо-таки могильным холодом. Теллер удивлялся, как пол еще не покрылся изморозью.

— Скажи уже что-нибудь! — рявкнула Анталаита, внезапно теряя контроль над собой.

На какую-то долю секунды вскинувший голову Теллер увидел не Королеву, а мать: в льдисто-голубых непроницаемых глазах промелькнуло беспокойство, губы сжались в тонкую полосочку. Казалось, она сейчас всплеснет руками и заметается по залу… это было лишь мгновение, но оно помогло Теллеру выйти из ступора и перестать наконец выбирать себе гроб покрасивее.

Он потер переносицу.

— Мои люди поймали исполнителя.

— А Лифнадалия и Малаилика?

Теллер отметил про себя, что отношения межу венценосными супругами теплее не стали, раз уж Анталаита даже не захотела узнать имени отравителя. Хотя, возможно, она просто считала, что король сам о себе позаботится, а вот дочери нет. Теллер знал, насколько она заблуждалась, но разубеждать ее не имело смысла.

— Я склоняюсь к версии похищения. Похититель усыпил нянек Лифнадалии, — начал Теллер ровным тоном, — есть две версии: колдовство и снотворное. Я склоняюсь к версии снотворного. Вед с уклоном в ментальную магию просто не мог пробраться в замок извне, Араза давала гарантии.

— Ментальную?

Теллер никогда раньше не интересовался классификацией ведов. Знал в общих чертах, что веды бывают разными, так же как и феи, и только. Но теперь, когда Сила была ниспослана Дальке, он счел своим долгом перерыть библиотеку в поисках нужной информации.

— Снотворное заклятие — это чаще работа с разумом людей, — объяснил он, — конечно, есть опытные веды, которые могут работать с гормонами, чем бы это ни было, но таких в Мире — раз-два и обчелся. Вряд ли они стали бы размениваться на похищение.

Анталаита подозрительно посмотрела на Теллера, и ему захотелось попятиться. Королева будто видела его насквозь.

— А что, — сказала она насмешливо, — Малаилику тоже похитили? Тогда это был кто-то крайне близкий, иначе бы про нее просто забыли бы. Или с сегодняшнего утра мою среднюю дочь любая собака может заметить, не всматриваясь?

Теллер потер переносицу. Это было самое тонкое место в его версии, а Королева была умна и нашла это место мгновенно.

— Возможно…

— Барон Филрен! — холодно сказала Анталаита, — Не забывайтесь! — и добавила зло, — Я понимаю, ваши чересчур теплые отношения с моей дочерью не дадут вам сказать прямо, что она все-таки воспользовалась правом на предсвадебный побег, — тут ее голос сорвался на шепот, — но ты мог хотя бы не врать мне в лицо! Она сбежала и прихватила с собой Далию! Почему? Скажи! Ты знаешь, ты не можешь не знать! Почему она взяла ее с собой? Она не глупа, а младшая сестра лишь обременит ее!

Лер лихорадочно перебирал варианты и, наконец, остановился на самом простом и одновременно самом опасном.

— Я не знаю, — сказал он устало, махнув рукой, — Лика со мной в последнее время ничем не делилась.

Раз уж королева позволила себе вспомнить об их родстве, то и ему можно расслабиться и отвечать не по протоколу.

Анталаита долго вглядывалась в его неподвижное лицо. Лер снова изучал мраморный пол, считая едва заметные трещинки. Раз трещинка, два трещинка… на двадцатой трещинке Анталаита наконец сказала с такой горечью в голосе, что Леру захотелось броситься ей в ноги и извиниться, за то, что он никому не доверит тайны Ликиного местонахождения, даже ее матери. За то, что он не уверен, что конкретно у стен этого зала есть уши, за то, что он молчит о Далькиной Силе…

Но он вспомнил Мор и последовавшее за ним Наводнение в Джокте, и желание это тут же отступило.

— Скажи, они в безопасности?

Лер ответил как можно увереннее.

— Я ручаюсь головой, что не позднее чем через месяц они вернутся сюда обе. Целыми и невредимыми. Я верну их.

— Головой? — хмыкнула Анталаита зло, легко заметив, насколько двусмысленно звучат Теллеровы слова, — если хотя бы с одной из них что-нибудь случится, Теллер, отвечать ты будешь не головой, а шкурой своей. Наскар из Ньярни, отец мой, за тебя ручался — где он? Мертв. Ради тебя из кургана не встанет. Малаилика сбежала. Некому больше перехватить у меня кристалл и умолять за тебя, пока ты прячешься в подвалах и скулишь, щенок. Один неверный шаг, и Араза с удовольствием предоставит тебе комфортабельную зеленую шкурку. Надеюсь, ты понял? Пока я доверяю твоему авторитету начальника разведки; решил спрятать, значит надо, хотя стоило бы хорошенько наказать тебя за самодеятельность. Но не сильно на мое доверие рассчитывай. Пшел!

Она властно махнула рукой, отпуская неугодного подданного, и Теллер поспешно развернулся и вышел из залы. Королева задумчиво посмотрела ему вслед, раздумывая, идти за кристаллом или нет.

Анталаита Теллера не любила по нескольким причинам. Во-первых, она подозревала, что он имеет на ее дочерей гораздо больше влияния, чем она сама, и виноват во многих семейных размолвках. Это относилось не только к Лике и Дальке. Старшая, Валиалина, тоже согласилась на развод только после долгого разговора с Теллером один на один. Мать она слушать не желала, твердила, что раз уж ей навязали Херха, то она будет нести этот крест всю свою жизнь. И что привыкла. И что любит. Она будто каким-то шестым чувством чуяла, что перед ее свадьбой Анталаите пришлось немало подсуетиться, чтобы она поцеловала именно сына правящего монарха Дьеппны, на данный момент вдовца, у которого кроме Херха была только малолетняя дочь, тяжело больная какой-то родовой болячкой. Уловки были совсем невинные, но Валиалина повелась, хоть и заподозрила что-то.

И после свадьбы, так и не познав семейного счастья, Валиалина будто выстроила между собой и матерью прозрачную стену обиды. Через эту стену можно было поговорить о погоде, но ближе подойти было невозможно, и Анталаита была уверена, что в этом виноват именно Теллер. Потому что от Теллера Валиалина не отгораживалась. Это было досадно.

Конечно, во многом Анталаита была виновата и сама. Государственные дела оставляли ей мало времени на семью и детей, отсюда и прохладные отношения с мужем, и редкое общение с дочерьми, тогда как Теллер, с легкой руки Наскара,