Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

«Где ты?»

Пересылаю на свою почту все предложения и отвечаю, что в дороге.

Безумно хочу увидеть его лицо, прежде чем заявить об уходе.

Мы встречаемся в том же ресторане, куда папа отвел нынешнюю пассию. Его женщина отсутствует, а по выражению лица отца, по бокалу спиртного в его ладони, я догадываюсь, что оба успели поругаться. Вряд ли она довольна тем, что свидание прервется из-за, ха, всего лишь сына и основного заработка.

Чуть успокоившись в машине, снова закипаю. Руки сжимаются в кулаки, внутри поднимается волна, нет, цунами из ярости и разочарования.

Вот я кто для старшего Зарипова — золотая антилопа, несущая деньги, связи и должности. В Москве подобные перспективы не откроются, слишком высокая конкуренция среди спортивных агентов.

— Что тебя задержало? — мрачно глядит на меня глава семейства.

— Да так, дела, — сообщаю как ни в чем не бывало.

Хочу, чтобы он первым заговорил о его предательстве, о его видении на мою дальнейшую карьеру. И мужчина ловится на крючок.

Отставив стакан, он морщится.

— Надеюсь, это никак не связано с танцовщицей, Матвей? Признаю, девчонка симпатичная, но мало ли таких будет.

Притворно удивляюсь.

— Какая тебе разница, с кем я провожу свободное время? К семейному очагу я никого не приглашал, знакомить тебя не планировал. А то, кем я увлечен, не должно тебя интересовать.

— Увлечен? — папу буквально распирает от недовольства. — Даже так? А как же твои отношения с Вероникой Ахматовой?

К нам подходит официантка, и я отвлекаюсь. В отличие от бати, у меня водителя нет, и позволить себе пить до обеда я не могу. Поэтому прошу принести кофе.

Все это время отец бесится, отстукивает нестройный ритм по столу, ждет, когда девушка примет заказ и удалится.

— Ты мне не ответил, — он вновь открывает рот.

— Никак, пап, — и про себя глумлюсь над его реакцией. — Мы расстались. Ахматова много о себе думала, надеялась надеть на меня поводок.

Такой хитрый, изворотливый Равиль Дамирович теряет лицо и самообладание. Бурный взрыв эмоций, к которому я не был готов.

— Да ты в своем уме, щенок! — рявкает он на меня. — Ахматова — не девчонка с улицы, ты знаешь, кто за ней стоит?

— Знаю, — спокойно киваю, — но не понимаю, как Ника связана со мной.

— Идиот, — папа хватается за голову. — Какой же ты непроходимый идиот. Ее отец надавит на всю администрацию Барсов. Будешь играть в основном составе, можешь выбрать позицию. Уже готовятся рекламные контракты, потому что агентства узнали о твоем переходе из молодежки.

Я подаюсь вперед и хватаю салфетку, мысленно представляя физиономию родителя. Я не кровожаден, я люблю отца, но он перешел черту. После развода моя мама как-то обмолвилась, что в Равиле не осталось места для любви. Он продаст и купит кого угодно. Тогда я не воспринимал всерьез ее слова, а сегодня они режут сознание тупым ножом.

— И как же они узнали, пап? — я вздыхаю. — Тебе известно о моих планах, я хочу играть в Москве, вижу свое будущее там. С чего мне идти в Барсы?

Он смешивается, пьяно гуляет глазами по залу, игнорируя мой внимательный взгляд. Как шакал, пойманный за чем-то преступным.

— Нет других предложений, понятно, — заключает он. — Никому не нужен подающий надежды баскетболист. Ты не настолько хорош, как считал сам.

Вот же тварь. До последнего упирается, извивается, словно уж на сковородке. Да у него зад горит от собственной лжи.

— Хм, — откидываюсь, продолжая играть свою роль. — И в Барсы, получается, я попадаю не благодаря упорству и таланту, а потому что ты подсобил и Вероника.

Папа выпрямляется, в чертах появляется тень сочувствия, но она промелькнула в один миг и исчезла, не оставив и следа.

— Да, сын, — скупо бросает он, — ты должен быть мне благодарен. Поэтому помирись с Вероникой, подари букет, браслетик. В общем, ты и без меня знаешь, как утихомирить обиженную девушку. Когда начнешь приносить победы, тогда и оборвешь с ней все связи.

— Как замечательно ты все придумал, — медлю, но уже роюсь в телефоне в поисках пересланных писем. — А что получаешь ты?

— Я? — он явно раздражается.

— Ты, ты, — я наоборот усмехаюсь. — Чем Ахматов одарит тебя? Будешь работать в его холдинге? Кем? Назначат генеральным директором? Операционным?

— Его замом, — неторопливо проговаривает отец, прежде чем опомниться. — Это не имеет отношения к твоему новому контракту.

— Значит, даже не за должность генерального меня продал. За глупую попытку выслужиться и быть на его побегушках. Тебе самому не противно, а?

— Продал? Матвей, почему ты так со мной разговариваешь? — хмурится мужчина. — Да ты в курсе, что...

Не даю ему договорить. Надоели потоки лжи, льющиеся с его рта. Признайся он честно, что и сам мечтает возвыситься, я бы, наверное, пошел на его поводу. Но он поступил со мной подло.

Ставлю под нос папы экран и даю прочитать.

Он моментально бросается вперед, чтобы выхватить смартфон, но я опережаю и поднимаю руку выше.

— Мне все известно.

— Ты влез в мои личные вещи, Матвей, — злится отец. — Я тебе этого не прощу.

— А ты солгал, — я парирую. — Забудь про договоренности с Ахматовым, я ничего не подпишу. Нынешний договор в силе, а новый я заключу с московской командой, угадаешь с какой?

Срываюсь с места и кладу купюру на стол, чтобы оплатить счет. Во мне пробуждается желание крушить стены и всю обстановку вокруг, но я сдерживаюсь. Разворачиваюсь и ухожу, пока папа орет:

— Это я в тебя все вложил. Я, не твоя мать, не ты сам. Я оплачивал твои занятия, я покупал твою долбанную форму.

— И получил за все хорошие дивиденды от спонсоров, — оглядываюсь перед уходом. — Считай, что наши деловые отношения разрушены. Ты не будешь выступать от моего имени.

— Да что ты можешь, щенок! Сам вернешься через неделю.

Чтобы не наговорить лишнего, я побыстрее выхожу и судорожно глотаю воздух.

Внутри смертельный ураган бушует. Сносит все мыслимые и немыслимые барьеры. Падая на водительское кресло, роняю голову на руль. Громкий гудок отрезвляет, несмотря на то, что прохожие и водители считают меня сумасшедшим.

Твою мать, твою мать, твою мать!

Даже сейчас, получив доказательства, прищучив отца, я не верю в произошедшее. Чего ему было мало? Денег? Да ему на новую семью с внуками хватит. Власти? Какой? В спорткомплексе помыкать молодыми парнями и девчонками? Это даже не жадность, это тупая, шакалья глупость.

Отъехав подальше от ресторана, первым делом отписываюсь по всем пересланным письмам, сообщая, что мой менеджер уволен, и следующие переговоры следует вести со