Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

Невольно вспыхивает ревность... и зависть. Он не нашел и двух минуток, чтобы как-то связаться со мной, зато успел настроить против себя все руководство Барсов.

А зависть... мне никакие контракты с Москвой не грозят. А если он уедет, то и слава богу. Спать буду крепче... наверное.

Лиза гоняет всех в зале до изнеможения. Остаются считаные дни до матча, который ребята должны были принимать на своей арене. И где команда поддержки впервые бы выступила в новом составе.

Я уже получила свой красный костюм: короткую юбку-шорты и топик. Спрятала их подальше от Сашки. Почему-то казалось, что сестра способна его испортить.

Выходя из помещения, а я больше там не задерживалась, держась под ручку с Аленой, шепчусь про ее романтик с Русланом. Она хочет устроить что-то необычное, прознала, что красивый, высокий спортсмен вознамерился с ней съехаться.

Опять проскальзывает ощущение недовольства: у всех бурная личная жизнь, кроме меня. Но я стараюсь поменьше об этом думать и остро чувствую, как мою спину буравят глазами.

Оборачиваюсь, но в коридоре никого нет. Приоткрытая дверь в мужскую раздевалку, но с моего ракурса ничего не видно.

— Ты что застыла? — дергает меня подруга за руку. — Хочешь зайти туда? — игриво двигает бровями. — Парни тренировку завершили, можно навестить. Сравним их между собой. Может, на твоем Антоне свет клином не сошелся.

Вот про Антона я ей поведала спокойно, и она восприняла мою хандру, как грусть по неудачному свиданию.

— Нет, ты чего? — отвечаю и одновременно краснею.

Нет, Алена явно сумасшедшая и озабоченная

Она резко останавливается и вздыхает.

— Может, все-таки сходим к ним в раздевалку? Поверь, там лучше.

Не понимая, почему она перешла с шуток на серьезный тон, смотрю вперед. А увидев, моментально напрягаюсь и стискиваю кулаки.

В дверях маячит стройная фигура Ахматовой, а позади шепчутся ее подружки. И не надо быть гением, чтобы догадаться — она со свитой явилась по мою душу.

— Кир, ничего она тебе не сделает, пойдем, — подтаскивает меня Данилова.

Раньше я была такого же мнения, но сейчас справедливо остерегаюсь. Да, боли она мне не причинила, но закрыть человека на всю ночь — это подло и мелочно. Какого хрена ей вообще крыситься на меня, учитывая, что Матвей ее бросил до нашего с ним знакомства. Чтобы сливать злобу на удобного козла отпущения?

Собираю волю и шагаю спокойно, не дергаюсь, не дрожу. Миную брюнетку и ее свору, и сразу в спину раздается.

— Что, Ратникова? — голос у нее вкрадчивый и насмешливый. — Бросил тебя Мэт? А знаешь почему?

Я замираю, но не оборачиваюсь.

В горле пересыхает. В сознании ворох едких вопросов. Ей что-то известно? Или это тупое желание меня задеть? И самый противный: какого хрена меня волнует Матвей? Именно Матвей. Отчего при мысли о нем, я съеживаюсь и расстраиваюсь?

— Тебе заняться нечем? — оглядывается на нее моя подруга. — Ну, пофлиртовал он с ней, и что? Кира в нем и не заинтересована.

— А шалавам вроде тебя слова не давали, — высокомерно отрезает Ахматова.

— Заткнись, — теперь уже я рычу, бросаясь на защиту Даниловой. — По себе судишь? Ты же тряпкой под ним распластаться готова, лишь бы Зарипов на тебя мельком глянул. И кто тогда шалава?

Девочки позади нее ахают. В открытую конфронтацию с этой тварью предпочитают не вступать. У нее привычка жаловаться отцу, а он не разбирает права или виновата дочь. Просто идет, отстегивает денег и решает проблемы своей стервозной малютки.

А мне все равно. Меня несет. Я за последние недели две превратилась в нервный, электрический узел. Одно касание — я рвану.

Ошарашенная Ахматова открывает и закрывает рот. Покрывается бордовыми пятнами.

— Ты, Ратникова, сама напросилась.

До последнего не верила, что Вероника способна опуститься до банальной драки. Бросается в мою сторону и вцепляется в мои волосы, больно утягивая их вниз.

Я не отстаю и пинаю дуру в живот, чтобы она перестала распускать руки. Мы обе падаем, под визг Даниловой и других девчонок.

— Гадина, тварь, — орет и брызгает слюной брюнетка.

Мне везет, потому что я более гибкая и сильная. Перекатываюсь и сажусь на нее, попутно зажимая ее запястья.

— Ты головой долбанулась? Тебя родители проверяли на психические заболевания, шизофреничка? — верещу я.

— Отвали, слезь меня, — беснуется Ахматова, только больше раздражаясь от беспомощности.

Сбегается толпа, конечно, кто-то достает телефон и принимается снимать скандал.

— Эй, посторонитесь. Девчонки, вы чего? — продирается через людей Антон.

Сам стаскивает меня с обидчицы и удерживает.

Ко второй бросается Матвей, что добавляет мне ярости. Теперь я злюсь и на Ахматову, и на Зарипова.

— Кира, ты чего? — шепчет мне на ухо парень. — Из-за Матвея с Никой поругалась?

Брюнет молчит. Помогает своей бывшей встать и крепко держит ту за предплечье. На меня он не смотрит, но я понимаю, что ловит каждое слово.

Хмурый, мрачный, желваки на скулах играют. Серьезно?

Расстроен, потому что его подружка до меня толком не дотянулась?

Просыпается разочарование, и приливает волна нового негодования. Все, что было — притворство. Хотел свидание, писать мне — на самом деле врал? Он куда хуже, чем я о нем думала. Вернулся к Ахматовой?

Подозреваю, что лет через пять жениться на этой буйнопомешанной. Вполне возможно, что ее предки помогают Зарипову заключить вожделенный московский контракт.

Мне противно.

— Ни с кем она не ругалась, — подскакивает на помощь Аленка, — лучше держите свою бешеную в клетке или на анализы сдайте. Кира, пойдем, — она подхватывает мои вещи и предлагает идти сразу к выходу, минуя все раздевалки.

— Я провожу, — Антон продолжает любезничать. Забирает все из рук подруги и протягивает ладонь. — И довезу...

Мельком вижу себя в огромном зеркале, висящем в холле. Я сама вся красная, волосы всклокочены, словно я ведьма перед ритуалом. В глазах искрится.

— Не надо, — я отказываюсь. — Дойду сама.

И ковыляю подальше от этой толпы. Запоздало приходит мысль, что я окончательно опозорилась. Блин, из-за этой парочки мажоров опозорилась.

Данилова и Зарубин не отстают, молча идут за мной и переглядываются.

Постепенно стихают голоса, шум и грязные, обидные восклицания Вероники больше не доносятся до меня. Тихо, только Антон просит.

— Подожди, пожалуйста. Я быстро отгоню машину с парковки и заберу тебя.

— Я же сказала, не надо, — рычу на него.

— А я бы поехала, — осторожно вклинивается Алена. — Кир, ты себя видела? Ты в спортивной форме, вся мокрая и...

Она не договаривает. Ни одной девушке не понравится сравнение с побитой кошкой, или че она там еще