Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

К:«И Ахматова на вечеринке?»

А: «Да, но в этом случае не нервничай. Вероникина корона пообтесалась, она даже скромницей выглядит. Да и Руслан ее не звал, а она его побаивается. К твоей сестре не подходила.»

Я успокаиваюсь и откладываю телефон, наблюдаю за проносящимися деревьями, за людьми, спешащими куда-то. Уже довольно темно, и портится погода, прямо в тон к моему жалостливому настроению. И музыка в наушниках мне совсем не помогает.

Где-то внутри зарождается щемящее чувство — разочарование. Боюсь себе признаваться, что хотела бы, чтобы там находился Зарипов. Тайно продолжаю надеяться, что он вдруг там появится, как в сказке.

Минут через сорок я достигаю поселка, где расположена дача Руслана. Загорается оповещение, что деньги списались. Водитель, молчавший всю дорогу, неожиданно меня спрашивает.

— Празднуете что-то?

— А? — я дергаюсь, потому что задумалась. — С чего вы решили?

— Вы, что, шум не слышите?

Действительно, басы так гремят, что поверхность металлических листов вибрирует. Всюду раздается смех, гул разных голосов, плеск бассейна.

— Да, празднуем, — снисходительно улыбаюсь и нажимаю кнопку домофона.

Прикидываю, а меня в этом гаме вообще кто-то заметит?

Слава богу, что Аленка настороже. Через минуту выбегает с бутылкой шампанского, вся мокрая и счастливая. Бросается меня обнимать.

— Ура, я рада, что ты приехала.

Где-то позади нее со мной здоровается изрядно подвыпивший Руслан. Он в шортах, но без футболки.

— Эй, Кира, — ржет подруга. — На него не засматривайся, он уже занят. А внутри...

Она недоговаривает, распахивает дверь, пропуская меня вперед.

Я присвистываю, представляя, какой шок испытывают соседи Руслана. Да парень издевается над ними. А что будет, когда вернутся его родители?

Несмотря на веселье, я не планирую надолго задерживаться. Всем приветливо махаю, перекидываюсь парой фраз, а сама ищу Сашку. В туалет, что ли, пошла?

Краем глаза вижу Ахматову, сидящую в окружении ее подружек. Брюнетка реально притихла, держит в руке пластиковый стаканчик, с выражением глубочайшего презрения смотрит на меня, но ничего не делает, помалкивает. Потом неожиданно встает, куда-то уходит, забирая с собой всю свиту.

Ну и черт с ней.

— Кира, твоя сестра около бани, — подходит ко мне Антон.

Оборачиваюсь к баскетболисту и чуть не падаю в его объятия.

— Прости, — надеюсь, что он не придает внимания моей неловкости. — Она в порядке?

— В целом да, — морщится он. — Ей определенно полегчало, и она уже жалеет, что вызвала тебя.

Из меня вырывается ругательство, а Зарубин тихо смеется.

— Что? — я бешусь, следуя за ним по закоулкам не дачи, блин, а огромного дома с множеством построек, беседок, навесов и прочих атрибутов очень богатых людей.

— Да так, — он жмет плечами, — забавно. Вон, смотри, твоя младшенькая. Могу принести чего-нибудь, пока она снова не наломала дров.

— Спасибо, — я мычу, качая головой и осуждая Сашку. — Принеси кофе, два.

Я так закипаю. Часа полтора назад она умоляла меня... МЕНЯ... приехать за ней. А теперь пьяная идиотка целуется с кем-то, сидя на ограждении. Или я ее убью, или...

— Саш, ты не ахренела? — я подлетаю, как сбитый сокол. — На кой ты притащила меня в эту даль? Чтобы я свечку над вами подержала?

Рядом с ней незнакомый парень, но я узнаю в нем баскетболиста второй команды. Сестре определенно полегчало, но голос пьяный, движения нечеткие, взгляд замыленный. Она в дрова, но сама так не считает.

— Девчонки, не ссорьтесь, в чем дело, вообще? — он делает попытки примирить нас, но встает и отходит назад, хочет смыться.

— Кира, бл*, — фыркает сестра. — Забыла я, забыла, что позвонила тебе. Мне было плохо, а сейчас нормально, зачем ты мне веселье портишь?

— Я тебе его порчу? — кажется, я достигла края своего терпения.

— Да, сама отдыхать не умеешь, и другим не даешь, — продолжает Сашка. — Иди, повеселись, а то так девственницей и умрешь.

Тварина, у меня Ахматову не получилось раскатать, похоже на этой дуре отыграюсь.

— Тебя родители обыскались, — злорадно сообщаю я и делаю вид, что набираю ее отцу. — Сообщить, откуда нас забрать?

Демонстративно подношу телефон к уху. Сестра бледнеет. Невзирая на наши отношения с Валерием, он довольно строгий родитель. И плевать ему, что Сашка совершеннолетняя. Он и на меня пытался влиять, но меня ограждает мама, и точно я содержу себя сама. В восторге от поведения дочери точно не будет.

— Не надо, — блеет Саша, словно овца.

— Тогда собирайся, а... — хватаю ее за запястье, заметив, что к нам плетется Антон и какая-то девица, — кофе сначала выпей.

Она морщится, строит гримасу отвращения, но пьет. Я сама делаю несколько глотков и устало вздыхаю. Надо ехать домой, искать такси, но я настолько опустошена, что ноги не двигаются.

— Подожди немного, дай ей оклематься, — предлагает Зарубин. — Иначе вас ни одно такси в машину не возьмет.

— Да, ты прав, — я соглашаюсь. — Побуду вместе с ней в доме, посмотрю, чтобы она больше не пила.

Залпом проглатываю свою порцию, чтобы мой желудок поменьше жужжал, подхватываю сестру и медленно тащу ее на первый этаж, где играет музыка.

Из толпы выходит Алена.

— Может, Саше дать поспать несколько часов? — волнуется она. — Здесь есть гостевая спальня.

— Ага, — закатывает глаза Руслан, — если ее никто не занял.

К счастью, комната оказывается свободной. Градус вечеринки заметно повысился, но недостаточно сильно, чтобы парочки искали себе пристанище. Среди курток и сумок парни укладывают девушку, а меня зовут с собой.

— Кир, перестань, ты же ей не мамочка. Дай ей тридцать минут, ничего не случится, — все уговаривают меня остаться на некоторое время.

Я поддаюсь, даже позволяю себе пару бокалов шампанского, потому что пить хочется безудержно.

Не узнаю себя. Вспышки от светомузыки больно бьют по глазам. Ощущение, словно я в замедленной съемке, картинками. Ритм, люди, звуки — все сливается в один единый калейдоскоп вспыхивающими искрами. Мне резко становится страшно.

У меня частит пульс, сбивается дыхание, и я жутко потею. По лбу и вискам стекают блестящие капельки. Я вечно поправляю волосы. Есть желание болтать, но природная скромность не дает мне забыться разговором.

Все заняты своими делами, тупым трепом, поэтому я осторожно пробираюсь в туалет, чтобы привести себя в порядок. Что со мной происходит?

Сердце колотится, вот-вот выпрыгнет из груди. Волоски на руках вздыбились.

Несколько раз промокнув лицо в холодной воде, я лбом прижимаюсь к стеклу. Дышу: один, два, три... И мне не помогает. По-моему, становится хуже.

Вглядываюсь в себя в зеркале и вижу огромные зрачки. Губы сами собой произносят: «бл*».

Стараюсь никого не осуждать,