Няня для крылатого - Алиса Калинина

– А без родителей нельзя быть бесхарактерной. Заклюют! Поэтому не надо мне угрожать. Мерр Ардан приедет, и я все ему сама расскажу. Он справедливый, – опять меня понесло.

– Верховный суд тоже справедливый. А ты в это веришь?

      Вот так просто, одной фразой он меня отрезвил. И Верховный суд справедливый, и общество справедливое, и люди… Именно поэтому я не имею крыши над головой и вынуждена была чуть ли не в ногах ползать, чтоб герцог Барнеттский меня взял.

– Мерр Ардан во мне заинтересован, потому что Гард не каждого к себе подпускает! И что бы вы ни говорили – он хороший, потому что любит животных. И они его любят, – словно козырь из рукава, выкрикнула я последний довод в свою защиту.

 Мой мучитель только усмехнулся.

– Инквизиторы тоже за магическими животными трогательно ухаживают. Но это не мешает им неугодных в тюрьму сажать, а то и казнить.

      Я подозрительно покосилась – он решил со мной поиграть в кошки –мышки? Создает иллюзию диалога?

– Как вам не стыдно?! Вы же его правая рука, он вам доверяет, а вы за спиной у него говорите гадости и делаете подлости! Сравниваете с инквизиторами представителя древнейшего рода!

     Но с его лысины, как с гуся вода, отскакивали все обвинения.

– Я работаю на совесть. И муха без моего ведома не пролетит. За это получаю деньги. А моя личная жизнь к работе не имеет никакого отношения. Так что подумай своей глупенькой головкой, чьему слову он поверит? Слову человека, который служит ему, как пес, или слову бездомной бродяжки?

     Он сделал несколько жадных глотков прямо из горла бутылки, со злостью поставил ее на столик.

– Так что думай. У меня таких, как ты, очередь. А тебе такую работу больше не найти. А то и вовсе свободы лишишься, это как я уже решу.

Он вперил в меня свой тяжелый, подавляющий, подминающий взгляд, и я снова почувствовала, как подгибаются ноги, как пересыхает горло и сердце словно забывает привычный ритм.

      От страха и обиды меня по- настоящему штормило. На глазах уже закипали слезы, но я понимала, что сейчас никак нельзя плакать. Иначе он воспримет это как свою окончательную победу и продолжит давить и запугивать. А я и так, как пуганая ворона, которая куста боится. Из меня, как апельсины из прохудившейся корзины, вывалились и раскатились по углам все навыки самоконтроля, оставив один на один с паническим страхом. Как загипнотизированный удавом кролик, я испуганно таращилась на него, не в силах отвести взгляд, и отчаянно умоляла себя: «Только не заплачь! Только не заплачь!»

    Неосознанно я переплела пальцы, сжав их до хруста, и тут же вспомнила, что этому учил меня дедушка. Он говорил, что в критической ситуации нужно отвлечься, переключить внимание. И тут же заставила себя складывать в уме числа. Голова получила новую задачу, и я смогла опустить глаза и выдохнуть.

– Мне Гарда нужно кормить, – с трудом выдавила из себя и, боясь, что ставшие ватными ноги сейчас заплетутся кренделем, я медленно развернулась и пошла на кухню.

Очевидно, я была права, когда сравнила его с кочевниками- захватчиками. Наглый, безжалостный, признающий только силу. И опять же – по правилам дикарей: «Молчи, женщина»

   А я для него и не женщина даже, так сиюминутная прихоть, ситуативный каприз, который позволил себе взбрыкнуть. Вот и как тут не поверить нашей кухарке, Катрине, которая без устали гундосила:"Если много радости, потом много печали будет!" и за счастье расплачиваться нужно. Вот и мне, наверно так. Главные мужчины моей жизни, папа и дедушка, наверно, были настолько совершенны, что теперь Судьба подбрасывает мне одного отморозка за другим. .

      А этот просто упивается тем, что загнал в угол беззащитную девчонку. Но по-твоему все равно не будет! Я упрямо сжала губы. Не будет!

     Но он, конечно, не услышал. Следом за мной зашёл на кухню, как у себя дома, открыл шкафчик и по-хозяйски осмотрел полки. Достал головку сыра и опять придавил меня своим тяжелым непроницаемым взглядом.

Полоснул ножом по ней, и тонкий ломтик, как отрезанный магией, упал на стол. Эркейн отправил его в рот, и я поняла его посыл – проглочу точно так же!

     Неужели человеку доставляет удовольствие вот так издеваться?! А кто-то ещё про инквизиторов распинался?! Да он хуже инквизиторов! Так его ещё и животные не любят!

     Я вспомнила, что когда-то читала про опыт. Овечку привязали рядом с клеткой, в которой был волк. И она вскоре умерла от постоянного страха и нервного истощения. Наверно, так бы случилось и со мной – я была той самой овечкой, у которой душа трепыхается в пятках, но на мое счастье, присутствие этого волка понадобилось в замке.

     Он громко выругался, швырнул сыр на стол и развернулся, чтоб уйти.

    И конечно, не просто уйти. Сделав шаг, он больно схватил меня за подбородок и потянул его вверх, вынудив подняться на цыпочки.

     Второй рукой сжал губы, сделав из них унизительную уточку.

    Я отчаянно дернулась, но это было все равно, что вырваться из лап медведя. Получив в ответ лишь хищную ухмылку, опять почувствовала дурноту.

– Я на днях заеду.

     Эркейн отпустил меня так резко, что я чуть не упала. И только когда хлопнула входная дверь, я отмерла.

Лишившись последних сил, я поплелась к Гарду, лежавшему на любимом месте, и опустилась на колени.

– Зверюга! – потрепала его по чешуйчатой шее. – Ты можешь защитить, когда угрожает опасность, когда я зову на помощь. Но перед шантажом ты бессилен.

 Уловив отчаяние в моем голосе, он оторвал свою аристократическую задницу от лежанки и уселся рядом со мной. А потом, словно понимая, о чем речь, снова со всей своей драконьей щедростью облизал меня. Державший в нервном напряжении страх отступил, превратив меня в выпотрошенную тряпичную куклу. Без сил, без мыслей, без надежды. Опять, как пророчество злой ведьмы, в голове зазвучали слова Катрины, по сути такой же несчастной, как и я. "Кто родился несчастливым, так всю жизнь и будет маяться "

 Сначала я с ней спорила, пыталась доказать, что она не права… Но в такие вот минуты со дна души поднимается вся муть, все дурное, что хотела бы забыть и стереть из памяти. И оно лишает надежды и желания сопротивляться. Куда я пойду? Даже если