Няня для крылатого - Алиса Калинина

    Несмотря на шум в голове, до сознания дошла его информация быстро и без потерь. От одной мысли, что я могла б предлагать этому борову себя, меня чуть не стошнило. Ситуация была настолько унизительной, что я даже не могла представить, что кому-то смогу сказать, что этот упырь меня домогался. Забыть поскорей, как страшный сон и никогда не вспоминать. Получить побыстрей хоть какую-то долю наследства и раз и навсегда забыть, что у меня есть родственники. Пусть уже Регинда доделывает все дела поскорей. Сиротой я не сравнить, насколько комфортней себя чувствовала.

– Никому я не собираюсь ничего говорить.

      Мне очень трудно сдержать эмоции, поэтому все, что я о нем думала, тут же отразилось на лице брезгливой миной.

– Кривись, кривись! – злорадно процедил он. – Недолго осталось. Марш в комнату, – скомандовал он, хотя меня и подгонять не надо было. От стыда, боли и тревоги я совсем лишилась сил, поэтому к себе я чуть ли не ползла. Тяжелое предчувствие накатило мощной волной и не отпускало. Хотя я не могла сообразить, какую еще гадость может сделать этот негодяй. Но то, что он сделал, было вообще за гранью человеческого понимания.

     Рухнув на кровать, я лежала с закрытыми глазами, пытаясь осознать, почему со мной так Судьба поступила. В сон клонило, но от пережитого стресса меня все еще потряхивало. Я прочувствовала, что значит, когда говорят – как на иголках.

Слух обострился, как у лесного зверя, и я отчетливо услышала, что происходило за дверью моей комнаты.

     Раздался звук оглушительной затрещины и сразу же визг, переходящий на самые высокие ноты.

– Ты тварь паршивая! На молоденьких потянуло?! Забыл, откуда я тебя вытащила? Да я тебя порву на мелкие кусочки! Ты негодяй, ничтожество неблагодарное!

Очевидно, дядюшка честно рассказал все Регинде, упреждая меня.

– Угомонись. Я это сделал, чтоб получить наследство. Сейчас ее объявят бесноватой, заберут в Ноктрег, а наследство поделится пополам между монастырем и нами. А ты орешь, сама как бесноватая. Если не уймешься, я скажу посланникам, что эта обезьяна случайно поранилась, и я ошибся и в ней нет признаков одержимости. И ей выгодно будет это подтвердить.

– Ты говоришь о моей племяннице, вообще-то, а не об обезьяне!

– То есть то, что я хотел ее попользовать, тебя уже не волнует? И правильно! Ты же знаешь, что люблю я только тебя! – уже спокойно, будто речь шла о покупке пшеницы, резюмировал он.

     Регинда заткнулась, будто разом растеряв весь свой пыл. Я и не рассчитывала, что являюсь для нее чем-то важным, но меня сильно покоробило ее истерика по поводу возможной измены супруга с молоденькой. Ее, как всегда, волновала только она сама, а то, что это ее родная кровь и то, что она за меня отвечает перед Святыми духами и перед людьми, ее не волновало. Главное, результат. А он ее, похоже, устроил.

От услышанного у меня кровь в жилах застыла. Такой подлости я не ожидала. И мне надо срочно бежать отсюда, куда глаза глядят, потому что из Ноктрега обратной дороги нет.

Это самый ужасный из монастырей. Официально это место, где изолируют одержимых. Но по факту, сюда отправляют всех неугодных. Бесноватость, или одержимость, – это то, чего боятся все. И мне кажется, что сами священнослужители распускают преувеличенные слухи об опасности, которую несут бедняги, у которых эту бесноватость выявили.

Они уверяют, что одержимость заразна, и если не поместить в Ноктрег больного, вокруг него все станут такими же.

Очень выгодное убеждение. Никто лишний раз не захочет проверять, так ли это на самом деле. И Верховный суд не вмешивается в дела монастыря, потому что казна регулярно пополняется за счет их пожертвований на дела государственные. Еще бы! У них несметное количество бесплатной рабочей силы. Причем безропотной.

Потому что, попадая в Ноктрег, человек теряет не только свое имущество, но и имя, и саму память о прошлой жизни. Маги- изуверы, служащие там, стирают у вновь прибывших все из головы и вживляют туда нужные для работы навыки.

Благодаря бессловесным трудягам, возделываются поля, добываются из недр полезные ископаемые, разводится скот и много еще чего совершается, как при помощи волшебства.

Теперь я понимаю, как мало нужно, чтоб тебя объявили бесноватым. Всего лишь чье-то желание нажиться.

Цепенея от ужаса, я представила, как обставят ситуацию

 Мои родственнички. Скажут, что давно подозревали, что со мной неладно. Шпагой машет, будто демонов отгоняет. А сегодня вот набросилась на добрейшего дядюшку, а потом порезала себе руки. Кровь и разбитая ваза – доказательства тому.

На несколько мгновений я отключилась и провалилась в кошмар, где оказалась в заброшенном замке с упырями. Они рыскали везде, выискивая чудом уцелевших людей. И только я спряталась в надежном, как мне показалось, убежище, как Регинда, вроде еще человек, меня нашла. И по ее змеиной улыбке, я обреченно поняла, что она меня выдаст. Почему она не боялась за себя, не знаю, очевидно, такое дерьмо и упырям не по зубам. Или она изначально была одной из них.

От ужаса я вздрогнула и пришла в себя. И только я подорвалась, чтоб собрать самое необходимое в котомку, я услышала чужие голоса…

Глава 12

– Где бесноватая?

– Здесь, в комнате. Проходите. Не думали, не гадали, чтоб в семье такое несчастье приключилось. А могли бы подумать! Ведь она по утрам шпагой машет! Не иначе, как демоном себя чувствует…

От елейных ноток в голосе теткиного муженька меня бросило в дрожь. Вот подлец!

– Ну мы думали, балуется, сиротка. А сегодня схватила вазу и на меня накинулась. А потом и вовсе себя полоснула по руке. Тут уж совсем понятно стало – одержимая и есть!

– Благостное дело сделали, – ответил женский, но очень басовитый голос. А я поняла, что все решают мгновения. Несмотря на шум в голове, я подскочила с кровати и подвинула тяжеленный сундук к двери. Схватила одну простыню с кровати, вторую из шкафа, связала, как учил дед, и только собралась прицепить к ножке кровати, как раздался оглушительный стук в дверь.

– Элина! Немедленно открой! – заистерила Регинда.

Да уж конечно! Только о том и думаю! Я быстренько приладила свою «веревку» и ухватившись за нее, спустила ноги вниз. Осторожно перебирая руками, я добралась до конца простыни, а под пятками все