Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая

— Баронесса! — Он шагнул навстречу, протянул руку. — Рад, очень рад. Проходите, садитесь. Чай, сладкий напиток, вино? Утро, конечно, но я не осуждаю.

Проверка. Первый ход. Предложить вино утром — значит посмотреть, как она отреагирует. Откажется с брезгливостью? Согласится, чтобы казаться своей? Усмехнется?

Алиса улыбнулась — той самой улыбкой, которую оттачивала годами за стойкой ресторана, когда нужно было и угодить гостю, и сохранить дистанцию.

— Чай, — сказала она, садясь в кресло напротив. — Если можно, зеленый. Я слышала, у вас есть особый сорт из восточных провинций.

Канцлер приподнял бровь.

На полсекунды в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес? Переоценка?

— Вы разбираетесь в чае?

— Я разбираюсь во всем, что касается еды и напитков. — Алиса откинулась на спинку кресла, принимая расслабленную позу, хотя внутри все было напряжено, как струна. — Это моя страсть. Можно сказать, моя первая любовь.

— И что же вы любите?

— Готовить. Кормить людей. Видеть, как они улыбаются, когда вкусно. — Она позволила себе короткую паузу. — Знаете, когда человек сыт и доволен, он становится проще. Искреннее. Легче понять, кто он на самом деле.

Канцлер рассмеялся. Искренне, без фальши — или с очень хорошей ее имитацией.

— Необычно. Обычно баронессы говорят о балах, нарядах, женихах. А вы — о еде. О людях.

Он сел напротив, взял свою чашку. Чай в ней был темный, почти черный — явно не зеленый.

— Давайте поговорим прямо, баронесса. — Канцлер отставил чашку, сложил руки на коленях. — Вы умны, я умен. Играть в кошки-мышки можно долго, но у меня мало времени. У вас, подозреваю, тоже.

— Время есть всегда, — Алиса встретила его взгляд, не отводя глаз. — Вопрос в том, как его использовать.

Она специально не сказала «да» или «нет». Не приняла его правила. Оставила пространство для маневра.

Канцлер кивнул. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Хорошо. Тогда скажите: что вы знаете о Черном Ордене?

Вопрос-ловушка. Если скажет «ничего» — он решит, что она бесполезна. Если скажет «все» — он поймет, что она врет, и запишет это в актив.

— Достаточно, чтобы понимать: они опасны, — ответила Алиса. — Недостаточно, чтобы знать, как с ними бороться.

Честно. Но не полностью. Ровно настолько, чтобы канцлер не мог использовать ее слова против нее.

— А если я скажу, что знаю, как с ними бороться?

— Я спрошу: что вы хотите взамен?

Канцлер усмехнулся. Усмешка вышла теплой, почти отеческой.

— Прямота. Редкое качество. — Он помолчал, будто взвешивая следующие слова. — Я хочу, баронесса, чтобы вы работали на меня. Были моим… скажем так, доверенным лицом в некоторых вопросах. Ваша магия, ваши связи, ваш ум — все это слишком ценно, чтобы оставаться в тени.

— А если я не хочу выходить из тени?

— Тогда тень вас поглотит. — Канцлер наклонился вперед, и свет камина упал на его лицо, высветив морщины, которых раньше не было видно. — Черный Орден уже знает о вас. Они уже ищут вас. Без моей защиты вы долго не протянете.

Угроза. Завуалированная, но четкая.

Алиса отпила чай, давая себе время подумать. Зеленый, с легкой горчинкой. Хороший сорт. Очень хороший. Она мысленно отметила это — канцлер не пожалел для нее лучшего.

— Защита, — повторила она, ставя чашку на стол. — Значит, вы предлагаете мне сделку. Я помогаю вам — вы защищаете меня. А если я откажусь?

Канцлер развел руками. Жест был мягким, почти сожалеющим.

— Тогда, баронесса, я ничего не смогу для вас сделать. Орден силен. У меня есть обязательства перед короной. Я не могу рисковать своими людьми ради того, кто не хочет быть моим союзником.

Перевод: откажешься — и я умою руки. А Орден тебя найдет.

Алиса молчала. Секунды тянулись, как резиновые. Она смотрела на канцлера, он смотрел на нее. Между ними в воздухе висела тишина, которую можно было резать ножом.

— Скажите, — спросила она наконец, — а что, по-вашему, я могу вам дать такого, чего у вас уже нет? У вас власть, деньги, связи. У меня — разоренное поместье и странная палка.

Канцлер рассмеялся. Громко, от души.

— Странная палка, — повторил он, вытирая выступившие слезы. — Вы невероятны.

Он откинулся в кресле, и лицо его стало серьезным.

— Эта «странная палка», баронесса, — артефакт, за которым охотится полмира. Вы сами — носительница силы, которую не могут объяснить даже лучшие умы Ордена. А ваши люди… — он покачал головой. — Вы за несколько месяцев сделали то, на что другие тратят годы. Вы приручили дикий край. Вы отбили нападение. Вы выиграли суд. Вы…

— Я просто выживала, — перебила Алиса. Без ложной скромности. Просто факт.

— Выживают многие. Побеждают — единицы. — Канцлер смотрел на нее в упор. — Вы не просто выжили, баронесса. Вы создали. Из пепла, из грязи, из ничего. Это стоит дороже любых артефактов.

Алиса молчала, переваривая. Он не льстил — он говорил то, что думал. Она видела это по глазам. По едва заметному движению зрачков. По тому, как он держал руки.

— Хорошо, — сказала она после долгой паузы. — Допустим, я соглашусь. Каковы будут мои обязательства?

— Периодически приезжать в столицу. — Канцлер загнул палец. — Делиться информацией о том, что происходит на севере. Иногда… выполнять небольшие поручения.

— Например?

— Например, встретиться с одним человеком. Поговорить. Передать кое-что. — Он улыбнулся. — Вы умеете располагать к себе людей, баронесса. Это редкий дар. Я хочу его использовать.

— А мои люди? Мое поместье?

— Останутся при вас. Полная автономия. Я не лезу в ваши дела. Вы не лезете в мои. Но когда нужно — мы друг другу помогаем.

Золотая клетка. Красивая, удобная, но клетка.

Алиса задумалась. В голове прокручивались варианты. Отказаться — значит остаться одной против Ордена. Согласиться — стать пешкой в чужой игре.

Но пешка может стать ферзем.

— Я подумаю, — сказала она, поднимаясь. — Это слишком серьезное решение, чтобы принимать его сразу.

Канцлер тоже встал. В его глазах не было разочарования — только уважение.

— Разумно. — Он кивнул. — Думайте. Но не слишком долго. Время не ждет.

Он проводил ее до двери. У самого порога остановил легким прикосновением к локтю.

— И еще, баронесса. — Голос его