Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

На самом деле, он испытывал сильное искушение навестить её в доме Трамблов на Грин-стрит. Позже, когда дед наконец оставил его в покое, он даже предпринял несколько попыток написать записку с приглашением прокатиться в его экипаже.

«Дорогая мисс Ханиуэлл, не окажете ли вы мне честь составить мне компанию…»

«Милая мисс Ханиуэлл, прошу, избавьте меня от страданий и согласитесь присоединиться…»

Ни один из вариантов не казался ему уместным. Они не были представлены друг другу надлежащим образом. Появиться у её порога было бы крайней бестактностью. А личное послание от неженатого джентльмена к незамужней леди граничило со скандалом.

Нужно было найти кого-то, кто представил бы их официально. Или же вовсе пренебречь условностями. К сожалению, сколько он ни размышлял, не мог выбрать наилучший путь.

Результатом этой непривычной нерешительности стало то, что он снова увидел мисс Ханиуэлл лишь три дня спустя, и то по чистой случайности.

Из всех городских развлечений театр был единственным, которым граф Аллендейл искренне наслаждался. На прошлой неделе они с Сент-Клером смотрели «Макбета» в исполнении Эдмунда Кина. Игра актёра произвела на графа такое впечатление, что он предложил собрать небольшую компанию и посмотреть пьесу во второй раз.

В ложе графа Аллендейла в театре «Эрлз» собралось избранное общество: пожилая вдова с двумя незамужними внучками, сваха средних лет со своей дочерью, а также друг Сент-Клера, лорд Мэттингли, со своей младшей сестрой.

— Прости, старина, — пробормотал Мэттингли с места рядом с Сент-Клером. — Ты, сам понимаешь, главный брачный приз сезона, и моя мать настояла, чтобы я «случайно» подбросил Астрид тебе на пути.

Юная леди, сидевшая по другую сторону от его друга, только что выпустилась из пансиона и в данный момент состояла в основном из длинных рук, ног и яркого румянца. Совсем ещё ребёнок.

Она подняла глаза от программки, встретила его взгляд и тут же вспыхнула.

— Вы видели выступление мистера К-Кина раньше, милорд?

Сент-Клер вежливо улыбнулся.

— Только на прошлой неделе. А вы, мисс Мэттингли?

— О, нет! Я в театре впервые.

Сент-Клер многозначительно приподнял бровь в сторону Мэттингли.

Тот с должным смущением пробормотал ещё одно извинение.

Сент-Клер отмахнулся. По правде говоря, Астрид Мэттингли была наименее докучливой из присутствующих дам. Внучки вдовы оказались парой хихикающих пустышек, а другая молодая особа, мисс Луиза Стил, обладала обаянием гадюки, что как-то заползла в его палатку во время похода по египетской пустыне.

Её мать, миссис Стил, с момента прибытия в театр не уставала расписывать бесчисленные добродетели дочери. Луиза, по её словам, была скромна, мила и добра. Она играла на фортепиано и арфе не менее искусно, чем ездила верхом и танцевала. И настолько превосходила прочих дебютанток как внешностью, так и талантами, что часто становилась жертвой злобной, завистливой молвы.

Хотя болтовня эта в основном адресовалась пожилой вдове, сидевшей рядом, Сент-Клер не сомневался, что слова миссис Стил предназначены в первую очередь ему.

— Бриллиант. Так герцог назвал её на первом балу. Он сказал, что Луиза — самая красивая девушка за последние пять сезонов. Можете себе представить?

— Нет, — сухо ответила вдова.

Сама мисс Стил, изящно изогнувшись на стуле, обернулась к нему и прошептала:

— Вы не должны обращать внимания на маму. Герцог меня не интересует.

Сент-Клер воздержался от вопроса, о каком именно герцоге речь.

— Хотя это правда, что он назвал меня самой красивой девушкой за последние годы, — продолжила она. — Не понимаю, с чего он это взял. Я не нахожу в своей внешности ничего особенного. А вы, милорд?

Сент-Клер подумал, что мисс Стил была на редкость искусной кокеткой для девицы, которой вряд ли было больше двадцати одного. Она жеманно улыбалась, пухлые губки складывала в бантик, ресницы трепетали. Без сомнения, такая тактика действовала на многих мужчин. На него — нет.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Стил.

— Вы выглядите божественно, — вставил Мэттингли.

— Льстец! — Она рассмеялась. — Я знаю, что нет. Особенно в этом платье. И с этим ожерельем. Я бы надела жемчуг — он лучше всего сочетается с моим цветом волос, — но мама настояла на бриллиантах. Герцог сказал, что мне всегда следует носить бриллианты, ведь я сама — бриллиант.

Пока мисс Стил переключила внимание на Мэттингли, взгляд Сент-Клера скользил по переполненному зрительному залу. Ему не требовался бинокль, чтобы обозревать ряды лож, рассыпанных по ярусам. Было достаточно легко различить титулованных и богатых, знаменитых и пользующихся дурной славой.

Дамы, усыпанные драгоценностями, восседали впереди, джентльмены в золотых и серебряных жилетах — позади. Он узнавал женщин, с которыми танцевал на балах, и мужчин, которых видел в своём клубе. Попадались даже пара известных куртизанок.

А затем, едва началось действие, он увидел её.

Маргарет Ханиуэлл.

Его пронзило внезапное узнавание.

Она сидела в переднем ряду ложи прямо напротив, на ярус ниже его собственного, в компании стройного светловолосого джентльмена, такой же стройной светловолосой дамы и пожилой женщины, которая, казалось, крепко спала в своём кресле.

Заметив застывшее выражение лица Сент-Клера, Мэттингли осторожно протянул ему перламутровый бинокль.

Сент-Клер взял его, не говоря ни слова, и навёл на мисс Ханиуэлл. Линзы были мощными. Сквозь них он мог разглядеть каждый изгиб её безупречного лица цвета слоновой кости. Глубокую синеву её глаз, похожих на тающие сапфиры. Прямой, изящный нос и упрямую ямочку на подбородке. Это было лицо, которое нелегко забыть. Лицо, способное преследовать мужчину в снах.

И не только лицо. У неё была фигура, достойная восхищения, — та, что он не разглядел в тот вечер на Гросвенор-сквер, когда она была закутана в тёмное бесформенное платье. Но теперь…

Теперь на ней было платье из шёлка цвета шампанского, с крошечными пышными рукавами, сползающими с обнажённых плеч, и глубоким вырезом.

Его пальцы рефлекторно сжались на бинокле.

Платье открывало широкую полосу бледной, почти фарфоровой кожи. Волосы, заколотые украшенными камнями шпильками, открывавшими стройную шею, были уложены с искусной небрежностью, словно вот-вот готовы были рассыпаться тёмными локонами. В сочетании с лёгким румянцем на щеках и нежным розовым оттенком полных губ создавалось впечатление, будто эта женщина только что поднялась с постели после страстного свидания.

И кто, чёрт возьми, этот молодой джентльмен рядом с ней? Какой-то наглый щёголь, ухитрившийся сопровождать её в театр?

Молодой человек наклонился и что-то прошептал на ухо мисс Ханиуэлл. Она склонила голову, слушая, полностью отдавая ему своё внимание. А потом улыбнулась.

Сент-Клера кольнула горькая ревность.

— Ты чего хмуришься? — тихо спросил Мэттингли. — Заприметил ещё какого-нибудь провинциального сквайра, которого стоит вызвать?

Сент-Клер вернул ему бинокль.

— Кто этот тип напротив?