Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

глазами. Чем голубее — тем лучше. Викерс часто подшучивал над этим. Всякий раз, когда мимо проходила брюнетка со светлой кожей и голубыми глазами, у тебя появлялось самое странное выражение лица. Словно ты видел призрак. Это неизменно забавляло нас обоих.

Он рассмеялся при воспоминании, но, заметив мрачное выражение на лице Сент-Клера, быстро принял более серьёзный вид.

— Не подумай, что я сравниваю мисс Ханиуэлл с теми… особами. Она — леди. Никто не посмеет утверждать иное. Всё, что я пытаюсь сказать — и, видимо, неудачно, — это то, что мисс Ханиуэлл соответствует тому типу…

Сент-Клер замолчал. Когда он наконец ответил, его слова были тихими, почти заглушёнными шумом переполненного зала и не услышанными другом:

— Мисс Ханиуэлл — не тип. Она и есть образец.

На следующий день, когда Мэгги и Джейн вернулись на Грин-стрит после утренних покупок, завершившихся долгим визитом в библиотеку Хукхема, их ждала записка от лорда Сент-Клера.

— Довольно самонадеянно с его стороны писать тебе напрямую, не находишь? — заметила Джейн, снимая перчатки. — Хотя, возможно, на континенте это принято. Что он пишет, Маргарет? Любовное послание?

— Конечно, нет. — Мэгги пробежала глазами по строкам. — Самое обычное письмо. Он просит разрешения заехать на час раньше, чтобы отправиться на прогулку. Я, в общем, не против. Но времени собираться почти не остаётся. Мне нужно немедленно переодеться.

Джейн провела её в гостиную.

— Успеется. Сначала чашка чая. Карсон? Чай с печеньем, пожалуйста.

Мэгги опустилась на диван, всё ещё сжимая записку в руке. Она снова посмотрела на неё. Внимательно, пристально. А затем уставилась на бумагу, словно пыталась разгадать загадку.

— Что-то случилось? — Джейн подсела к ней. — Маргарет?

— Что? — Мэгги вздрогнула. — О, нет. Ничего. Просто на мгновение мне показалось…

Сердце колотилось так сильно, что мысли путались.

— Ты побледнела, как бумага. Дай-ка сюда. — Джейн выхватила записку у неё из рук. — Что же там такого шокирующего? Давай посмотрим…

Она быстро пробежала глазами по тексту.

— Он всего лишь спрашивает, устроит ли тебя встреча в четыре. Ничего предосудительного. Ты, должно быть, не разобрала его почерк.

Она покосилась на чернильные кляксы.

— Боже, какой ужасный почерк. Похоже на те египетские иероглифы из Британского музея.

— Да. Очень небрежно, — рассеянно сказала Мэгги. Она сделала движение, чтобы встать. — Мне нужно написать ответ.

— Не утруждай себя, дорогая. Я выступлю в роли твоего секретаря.

Джейн поднялась с места.

Мэгги была благодарна подруге за заботу, хотя и сожалела, что в ней возникла необходимость. Голова кружилась, мысли метались, роя новые, пугающие возможности — очень реальные, слишком очевидные возможности. Она молилась, чтобы Джейн не стала давить на неё с расспросами. Не сейчас. Не когда она сама едва могла собраться с мыслями.

— Подожди минутку, Карсон. — Джейн подошла к секретеру в углу, достала лист бумаги и взяла перо. — Достаточно будет одной строки о том, что четыре часа тебя устраивают? — спросила она Мэгги. — А я подпишусь твоими инициалами, хорошо?

Она написала несколько слов, сложила листок и запечатала его сургучом.

— Немедленно отнеси это лорду Сент-Клеру, — приказала она лакею. — Он сейчас в резиденции графа Аллендейла на Гросвенор-сквер.

— Слушаюсь, мадам, — сказал Карсон и вышел.

— Очевидно, он хочет побыть с тобой в парке до начала светского часа, — сказала Джейн, снова усаживаясь рядом с Мэгги на диван. — Возможно, не желает привлекать всеобщее внимание. Или, допускаю, у него на уме какой-то коварный план. Может, похищение. Увезти незамужнюю наследницу в Гретна-Грин, чтобы завладеть её состоянием.

Мэгги криво улыбнулась.

— Если таков его план, его ждёт горькое разочарование. В любом случае, не думаю, что виконт — охотник за приданым.

— Я тоже, — призналась Джейн. — И всё же… Я не могу его раскусить. Он, безусловно, джентльмен и вежлив. Не то чтобы за всей этой вежливостью не чувствовалась лёгкая насмешка. Но есть в нём что-то ещё. Что-то не то. Не могу понять, что именно. С другой стороны, у меня мало опыта общения с повесами. И уж тем более с по-настоящему опасными мужчинами.

— Опасными?

Джейн кивнула.

— О да. По словам Джорджа, Сент-Клер смертельно опасен. То, как он рассказывал о той дуэли…

— Джентльменов слишком легко впечатлить. Судя по их рассказам, попасть в мишень с пятнадцати шагов — величайшее искусство. А я в Бисли-парке попадала в пустую бутылку с забора с двадцати, и бутылка куда меньше человека.

— Да, дорогая, но бутылка в тебя не стреляла.

— Возможно, нет. Но считать его опасным только из-за меткой стрельбы — полный абсурд.

— Дело не только в этом. Дело в его хладнокровии. Он стоял недвижим, как статуя, когда пуля Фреда пролетела мимо. — Джейн выпрямилась, изображая полное равнодушие к воображаемой пуле. — А потом поднял пистолет. — Она подняла руку, будто держа оружие. — И выстрелил. — Её палец нажал на воображаемый курок. — «Любезный мой, если уж вздумалось изображать грубого сельского сквайра…»

— Хватит! — Мэгги простонала. — С меня хватит того, что Джордж повторяет это тридцать раз, но, когда ты начинаешь декламировать, это уже слишком.

— Ну же, ты не можешь притворяться, что это не произвело на тебя впечатления.

— Произвело. Но я не благоговею. По словам самого Сент-Клера, все Бересфорды хорошо стреляют. Для них это не великое достижение. Кстати, раз уж речь о Бересфордах, мне нельзя забыть вернуть ему фляжку.

— И обязательно возьми свой новый зонтик, — посоветовала Джейн. — Сегодня светит солнце, и, несмотря на твою бледность, ты можешь обгореть. И тебе не стоит утомляться. Как бы лорд Сент-Клер ни уговаривал продлить прогулку…

— Уговаривал, — усмехнулась Мэгги. — Право, Джейн.

— А почему бы и нет? Я не утверждаю, что он добивается твоей руки, но твой поздний визит явно пробудил в нём интерес. Возможно, он собирается поухаживать за тобой? Не стоит так корчить лицо. Знаешь, есть способы провести сезон и похуже, чем быть преследуемой златовласым виконтом. И только представь — пока он будет ухаживать за тобой, я, несомненно, буду постоянно находиться в обществе лорда Мэттингли. — Джейн помолчала, прежде чем признаться: — В год моего дебюта я питала к нему нежные чувства.

— К лорду Мэттингли? — Мэгги удивлённо улыбнулась подруге. — Ты никогда об этом не говорила.

— Учитывая, что кульминацией моего первого сезона стало то, что леди Барбара Латимер окрестила меня «Долговязой», а все остальные юные леди и большинство джентльменов с радостью подхватили это прозвище, мне казалось, те несколько месяцев лучше забыть. — Улыбка Джейн стала печальной. — К тому же это весьма унылая история. Лорд Мэттингли был смуглым и энергичным прожигателем жизни, а я была почти такой же, как сейчас: слишком высокая,