Гектор - Ольга Дашкова

— Хорошо. Пять дней. Показывай новую схему.

Она развернула ноутбук, начала объяснять коротко, точно, без лишних слов. Я слушал и одновременно думал о лесе, о втором наблюдателе, о том, что Верховский уже дважды прислал людей, и оба раза это ничего не дало.

Он начнет думать по-другому после этого.

— Нора.

Она остановилась.

— После того, как механизм запустится, у тебя есть место, куда уйти? Конкретное, чистое, о котором никто не знает?

Она смотрела на меня секунду.

— Есть, — сказала. — Ты об этом не знаешь и не будешь знать.

— Правильно.

— У тебя есть такое место?

— Есть.

Она кивнула и вернулась к схеме. Я смотрел на экран, на цифры, на стрелки, которые она рисовала коротко и точно. За окном лес стоял темный и мокрый, река где-то за деревьями, небо белое между ветками.

Пять дней.

Я думал о том, что еще недавно я стоял на подземной парковке с пистолетом и смотрел на женщину, которая произнесла три имени в темноте. Тогда я думал, что это просто изменение расклада, пересчет, новые переменные в старом уравнении.

Сейчас я сидел в деревянном доме на краю леса, пил воду из стакана, который она поставила передо мной, и думал совсем о другом.

Не о расчете.

Я не стал называть это точнее. Некоторые вещи лучше не называть, пока не пришло время.

Время было — через пять дней.

Глава 12

*Нора*

Когда Гектор ушел в лес, я открыла ноутбук.

Смотрела на экран минут пять и не видела ничего. Цифры были там, схема была там, все было на месте, только я не была на месте. Я слушала тишину за окном и думала об одном: лес мокрый, листья скользкие, один человек против одного, и я сижу здесь и не знаю что происходит в пятидесяти метрах между деревьями.

Это было непродуктивно. Я это понимала.

Встала, налила воды, выпила стоя у раковины. Вернулась к ноутбуку, открыла нужный файл, начала набирать и через три минуты поняла что набрала ерунду, удалила, начала снова. Голова не работала так как должна была работать. Голова была в лесу.

Закрыла ноутбук и просто сидела. Это было совсем плохо.

Семь лет я умела отключать все лишнее и работать в любых условиях: в страхе, в усталости, в три ночи после плохого звонка от Лотты, в день когда Верховский приезжал лично и смотрел как я работаю, стоя за спиной. Я работала всегда. Голова не отключалась никогда.

Сейчас отключилась.

Из-за человека который ушел в мокрый лес и которому я сказалабудь осторожен — два раза теперь, в разных местах, с одной и той же интонацией которую сама не планировала. Эта интонация меня беспокоила. Она была неправильной, слишком личной для рабочего союза, слишком теплой для человека которого я выбрала как инструмент.

Я начала анализировать. Это я умею — раскладывать по полочкам, называть вещи точно, убирать лишнее.

Итак. Гектор — наемник. Человек который убивает за деньги и умение, который семь лет выполнял приказы Никифорова потому что не было выбора, а потом убил его, который два часа назад ушел в лес делать то, что умеет лучше всего. Это факты. С фактами все понятно.

Я рационализировала.

Слишком долго я жила в изоляции — это первое. Семь лет без нормального человеческого контакта, без людей которые видят тебя, а не функцию. Это сказывается. Мозг начинает реагировать на любое тепло сильнее чем нужно, потому что тепла не было давно.

Это не про Гектора — это про дефицит. Чисто физиологически.

Второе: стресс. Мы живем в постоянном напряжении, тело реагирует на близость другого человека как на защиту, это тоже физиология, ничего особенного.

Третье: он интересный. Объективно. Умный, точный, не говорит лишнего, делает то что говорит. Такие люди привлекают внимание, это нормально и не означает ничего конкретного.

Я сложила это все вместе и получила: обычная реакция на необычные условия. Объяснимо. Управляемо. Не объяснимо было одно: почему эта логика совершенно не помогала.

Гектор вернулся через сорок минут. Я услышала шаги на крыльце и что-то в груди сделало то чего я не ожидала сжалось, а потом отпустило. Слишком резко, слишком заметно. Я успела открыть ноутбук и сделать вид что работаю.

Он вошел. Я посмотрела быстро, оценивающе, как смотришь когда проверяешь: цел, двигается нормально, серьезных повреждений нет. Ссадина на скуле. Держит ребра чуть иначе чем обычно, значит там тоже что-то есть, не критично, но есть.

— Чисто.

— Ты в порядке.

Я сказала это прежде чем успела подумать. Не вопрос, не рабочая оценка, просто слова которые вышли сами, с интонацией которую я снова не планировала. Он ответилда и прошел к умывальнику, и я смотрела на его спину и думала: вот опять.

Потом я встала и принесла тряпку и воду.

Когда стояла рядом и прикладывала тряпку к его скуле он не двигался, просто сидел и смотрел прямо перед собой. У него были светлые ресницы, я заметила это близко. И шрам над левой бровью, тонкий, старый, я знала про него из досье, но вблизи он выглядел иначе. Живее что ли. Настоящее.

Убрала тряпку раньше чем нужно. Сказаланормально и отошла к раковине, потому что нужно было отойти. Постояла там секунду дольше чем требовалось, просто чтобы выровнять что-то внутри что разровняться не хотело.

Потом мы работали до вечера. Все было правильно: схема, расчеты, пять дней, синхронизация. Голова включилась обратно, работала ровно. Я была собой.

Почти.

* * *

Сейчас была ночь. Я лежала на своей узкой кровати и смотрела в потолок. Одна лампочка выключена, за окном лес, где-то далеко река. В комнате темно и тихо. Гектор лежал на своей кровати в двух метрах от меня.

Дышал ровно. Глубоко, без напряжения. Спал, или почти спал. Я слышала его дыхание в тишине так отчетливо, будто расстояние между кроватями было меньше чем оно было. И слышала свое сердце.

Оно вело себя совершенно неприемлемо. Ровным оно не было, не тревожно, не от страха, просто слишком быстро для человека который лежит в темноте и должен спать. Я дышала ровно, специально, так как дышат когда хотят успокоиться. Не помогало.

Я думала о Лотте. Попыталась. Лотта — восемь лет, русые волосы, смех который неожиданный и громкий. Пять дней и мы запускаем механизм. Три недели и все закончится.