Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием - Ана Тихая

столкновения, шрамы и победа любой ценой. А моя жизнь состояла из выверенных линий и внутренней дисциплины. Мы были как лед и бетон: один создан для скольжения, другой — чтобы стоять насмерть.

— Ты прав в одном, — я наконец решилась и коснулась кончиками пальцев его скулы, чуть выше раны. — Контроль — это всё, что у меня есть. Если я отпущу его, что останется от Евы Новак?

Мои пальцы ощутили его прерывистое дыхание. В этот момент я поняла, что все мои разочарования по поводу девочек из группы поддержки отошли на второй план. Важным было только то, что этот парень, которого я считала высокомерным выскочкой, сейчас смотрел на меня так, будто я — единственное, что имело смысл на всей этой огромной арене.

Райан

Её прикосновение было легким, как пух, но оно обожгло меня сильнее, чем любое столкновение у борта. Я замер, боясь спугнуть этот момент. Новак, вечно колючая и закрытая на десять замков, наконец-то позволила себе просто быть здесь, со мной.

— Останется просто Ева, — ответил я, накрывая её руку своей, прижимая её ладонь к своей щеке. — И, поверь, этого более чем достаточно.

Я видел, как в её глазах отражается свет ламп коридора. Она больше не выглядела как разочарованный хореограф. Она выглядела как женщина, которая только что осознала свою власть — не над толпой на трибунах, а над человеком, который привык подчинять себе всех вокруг.

— Знаешь, — я сделал еще один шаг, сокращая пространство до миллиметра, — тренер будет в ярости, если узнает, что я торчу здесь, а не праздную в раздевалке. Он и так считает, что ты плохо на меня влияешь.

— И он прав, — Ева слабо улыбнулась, и на этот раз в её улыбке не было яда. — Я — худшее, что могло случиться с твоей идеальной спортивной карьерой, Райан.

— Тогда это мое любимое поражение, — прошептал я.

Я видел, как её пальцы, всё ещё касавшиеся моей щеки, дрогнули. Она не убрала руку, но и не позволила мне сократить те последние миллиметры, что разделяли наши губы. В этом была вся Новак: она могла признать ничью, но не собиралась сдаваться без боя.

— Тебе пора идти, Гринвуд, — тихо сказала она, и на этот раз в её голосе не было привычного льда — только усталость и странная, непривычная мягкость. — Твоя команда ждет своего капитана. А мне нужно собрать то, что осталось от моих девчонок.

Она медленно опустила руку, и я почувствовал, как на моей коже мгновенно стало холодно там, где только что были её пальцы. Это было чертовски странное чувство — я только что выиграл важнейший матч, мой свитер был мокрым от пота и триумфа, но сейчас, в этом пустом коридоре, я ощущал себя так, будто мне чего-то остро не хватает.

— Мы еще не закончили этот разговор, Ева, — я отступил на шаг, давая ей пространство, которое она так отчаянно защищала. — Ничья — это всего лишь перерыв между периодами.

Она ничего не ответила, лишь коротко кивнула и, развернувшись, быстро пошла в сторону раздевалок своей группы поддержки. Я стоял и смотрел ей вслед, слушая, как стук её кроссовок затихает, поглощаемый гулом стадиона.

Для поцелуя было действительно рано. Между нами всё еще было слишком много невысказанных претензий, разных миров и того самого льда, который я так привык крушить. Но, возвращаясь к парням, я поймал себя на мысли, что вкус этой победы теперь навсегда будет связан с запахом её духов и тем, как она смотрит на мир — так, будто он обязан ей подчиниться. И я, кажется, был первым в очереди тех, кто был готов это сделать.

17

Ева

Вечеринка в особняке неподалеку от кампуса была в самом разгаре. Музыка била по ушам, а запах дорогого алкоголя и триумфа смешивался в душный коктейль. Я стояла у бара, чувствуя себя лишней в этом эпицентре чужого веселья. Мне хотелось только одного: тишины и чистого листа бумаги, чтобы набросать структуру нового танца в стиле джаз-фанк. Я уже видела эти движения — более резкие, дерзкие, но при этом понятные девочкам.

Я взяла бокал с соком и отошла к окну, надеясь, что тяжелые шторы станут хоть какой-то преградой между мной и толпой. Глядя в ночной сад, я снова и снова прокручивала в голове наше выступление. Картинка была эффектной, но внутри всё дрожало от осознания технического провала группы.

— Не самая веселая гостья на празднике победителей, — раздался рядом спокойный, уверенный голос.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом стоял Адриан. В его взгляде не было того шумного восторга, который я видела сегодня у каждого встречного в академии.

— Адриан, — я кивнула, стараясь вернуть себе маску безразличия. — Просто не люблю шум. Здесь слишком много… лишних эмоций.

— Я видел твой танец на льду сегодня, — произнес он, делая глоток из своего бокала. Его глаза внимательно изучали моё лицо. — Это было чертовски смело. Весь Сент-Джуд обсуждает только это. Даже Гринвуд на фоне твоей постановки выглядел просто парнем с клюшкой.

Я горько усмехнулась, снова отворачиваясь к окну. Слова Адриана должны были льстить, но они лишь сильнее бередили рану.

— Обсуждают картинку, Адриан, — отрезала я. — А я вижу ошибки. Девочки не вытянули контемп. Они просто изображали его. Это было красиво для толпы, но фальшиво для меня.

— Ты слишком строга к себе, — Адриан сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. — Твое «несовершенство» сегодня стоило сотни идеальных выступлений других команд. Знаешь, я немного разбираюсь в таких вещах. Ты принесла сюда искусство, а не просто махание помпонами. И, кажется, я начинаю понимать, почему ты здесь на самом деле.

Я посмотрела на него, и в моей голове на секунду воцарилась тишина. Он был первым, кто заговорил не о победе «Святых», а о самой сути того, что я пыталась сделать. Но наш разговор прервал резкий взрыв хохота и громкие крики со стороны входа — в зал, как хозяева жизни, ввалилась команда хоккеистов во главе с Райаном.

Я кожей почувствовала, как изменилась атмосфера. Райан был здесь, и он явно не собирался оставаться в тени.

Райан

Музыка в доме басила так, что стаканы на подносах подпрыгивали в такт. Я зашел в зал, окруженный парнями, которые все еще орали речевки «Святых». Адреналин после матча и не думал отпускать; мне казалось, я могу сейчас пробить стену голыми руками.

Я искал