Измена. Месть домохозяйки и авторитета - Злата Зорич

Неудивительно, что она попыталась укорить меня моей встречей с Тимуром. Я нисколько не сомневалась в том, что Олег нажалуется на меня своей мамаше.

— Романтический ужин? — усмехнулась я. — Ни за что. Мне надо в офис. Хочу посмотреть документы. Понять, как мы будем делить бизнес при разводе.

Она посмотрела на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

— Не надо пороть горячку. Семья — это тонкое… это…

— Это то, что он разрушил, когда кувыркался в гостинице со своей девочкой. — отрезала я. — Не задержусь. Буду к ужину.

У проходных на первом этаже офиса я приложила пропуск к считывателю.

Он резко запищал. Красный.

Ещё раз. Тоже самое. Пропуск не действовал.

Мурашки побежали по спине. Я снова провела карточкой, как будто от настойчивости что-то могло измениться. Бесполезно.

— Что за чёрт… — пробормотала я себе под нос и пошла к ресепшину.

У стойки сидела новая девочка с пластиково-учтивой улыбкой.

— Алла Николаевна? Простите, но ваш пропуск больше не действует.

Меня обдало холодом.

— Кто отдал указание?

— Извините, у меня нет права разглашать такие вещи…

Я прошла к охраннику, с которым мы не раз пила чай в перерывах, пока я работала допоздна. Он увидел меня — и замер.

— Алла Николаевна… — он поднялся, поправил рубашку. — Простите, но я получил распоряжение. Ваш пропуск аннулирован.

Я постаралась не показать, как сильно ударили эти слова.

— Чьё распоряжение?

Витя отвёл взгляд.

— Мне просто спустили бумагу. Вы же понимаете…

Понимала. Олег вычёркивал меня. С улыбкой на лице, с завтраком и поцелуем в щёку.

Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Вышла на улицу, не ощущая под ногами асфальта. Вот так, значит? Олег играл в идеального отца и мужа, а за моей спиной стирал меня из общего бизнеса.

Я вышла из офиса, села в машину и со всей силы захлопнула дверь. Руки дрожали от злости. Я не собиралась проглатывать это молча.

Олег ответил на втором гудке, голос ленивый, довольный, как будто я позвонила узнать, какое вино он хочет к ужину. Меня затрясло от его надменной, мерзкой интонации.

— Да, дорогая?

— Ты аннулировал мой пропуск?

— Ну… Ты же вроде просто домохозяйка, забыла?

— Ты же прекрасно знаешь, кто тащил бизнес, пока ты катался по выставкам и крутил шашни с секретаршами! — процедила я сквозь зубы. — Без моих решений ты бы сидел сейчас на нуле.

Он рассмеялся. Тихо, пренебрежительно.

— Алла, ну ты чего… Не устраивай драму. И кстати— не думай, что я испугался твоего Тимура. У меня тоже есть люди. И, между прочим, не последние в городе. Так что не начинай войну, которую не потянешь.

Я смотрела в лобовое стекло, сжав телефон так крепко, что побелели пальцы. Это был не просто удар. Это было предупреждение.

Но вместо страха я почувствовала прилив ярости. И сбросила звонок.

Ещё пару минут посидела в машине, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Мне нестерпимо хотелось набрать Тимура. Хотелось, чтобы хоть кто-то в этом мире был на моей стороне.

Он ответил сразу, как будто ждал.

— Твое предложение насчёт по-настоящему проучить моего мужа ещё в силе?

— Где ты?

— У офиса. Но, видимо, это уже не мой офис.

— Жди. Я пришлю машину. А пока — не делай резких движений. Если он перешёл к открытым действиям, значит, у него паника.

— У него будет не паника. У него будет полный крах.

Глава 15

Тимур открыл мне дверь с таким спокойным лицом, будто мы с ним не стояли сейчас на пороге битвы.

— Заходи. Чай, кофе, вино, успокоительное?

— Убей, — фыркнула я. — Лучше сразу.

И прошла внутрь.

Села на диван, обхватила себя руками. Внутри все вибрировало — злость, страх, унижение, беспомощность.

Тимур сел напротив и передал мне стакан воды. Я сжала его в ладонях, пытаясь унять дрожь. Сделала глоток и почти сразу закашлялась — комок стоял в горле.

— Меня не пустили в офис, — я вскочила и быстро зашагала по комнате. — Мой пропуск аннулирован. Олег сказал, что я просто домохозяйка.

Тимур тихо хмыкнул.

Я вдруг почувствовала, что мне хочется плакать. Но вместо слёз вырвались слова:

— Он выбросил меня. Как мусор. Сказал, что сам справится со всем, без меня, и что ты ему не страшен.

— Потому что он еще не знает, на что я способен, когда дело касается тех, кто мне не безразличен.

Я вскинула на него глаза. Его голос был ровным, но в нём сквозила тьма.

— Знаешь, что самое больное? — сказала я. — Когда тебя воспринимают не как человека. Как функцию. Как мебель. Как тень рядом с мужчиной!

— Подойди ко мне, — сказал он негромко.

Я застыла на месте, и тогда Тимур сам встал и подошёл вплотную. Взял меня за руку — осторожно, будто проверял, не испугаюсь ли я. Его ладонь была тёплой, сильной. Пальцы коснулись моего запястья, потом — подбородка, заставляя его приподняться.

— Ты красивая, — прошептал он. — Умная. Гордая. Стойкая.

— Ты знал, что так будет? — я посмотрела на него с подозрением. — Это всё часть твоей игры, да? Заманить, заманипулировать, развалить чужой бизнес руками обиженной жены?

Он усмехнулся и чуть наклонился вперед:

— Ты правда думаешь, что мне нужен чей-то бизнес, когда ты заходишь ко мне вот так? Вся на взводе, на нервах. От тебя летят искры. Всё, чего я хочу в этот момент — это поцеловать тебя.

Я отпрянула, но он снова приблизился. Вдохнул запах моих волос. Произнес тихо, хрипло:

— Я не играю в игры. Не сейчас. Не с тобой. И я… хочу тебя с того самого вечера, как впервые увидел.

— Тимур…

— Скажи «нет», и я отойду, — его голос стал ниже.

Я молчала. Дыхание сбилось, будто я бежала марафон. Внутри металась обида, унижение, страх… и, чёрт возьми, желание. Острое, нервное. Как вызов.

— Я не знаю… зачем я пришла, — пробормотала растерянно.

— Знаешь, — мягко возразил Тимур.

Я прикрыла глаза. Это «знаешь» ударило сильнее любых доводов разума. Потому что он прав. Я знала.

Я не собиралась этого делать. Не планировала. Но, когда я увидела Тимура, в мои как всегда безупречные планы вмешалась страсть. Такая, что сразу теряешь голову.

Кроме того, это было про месть. Про возвращение контроля.

Я хотела почувствовать, что могу сама принимать решения. Что моё тело принадлежит мне. Не Олегу. Не памяти о нём. Не этим двадцати годам, в которых я была сотрудником, женой, матерью — кем угодно, только не самой собой.

Мне хотелось почувствовать