Измена. Месть домохозяйки и авторитета - Злата Зорич

В какой-то момент, после третьего или четвертого раза, дикая, почти животная страсть сменилась на нечто другое — что-то тёплое, тихое. Еще более интимное, чем секс.

Я лежала, уткнувшись лбом ему в плечо. А Тимур гладил меня по спине — с нежностью, лаской, будто утешая ту часть меня, которая всё ещё боится и дрожит. А я молчала. Даже мысли шли тихо, будто на цыпочках, чтобы не спугнуть хрупкое ощущение покоя.

Тимур провёл пальцем по моей ключице, и я вздрогнула, но уже не от страха — от удовольствия, от нежности, которой не ждала от него. Ни от кого ждала…

И в первый раз за долгое время — заплакала. Не громко, без истерики. Слёзы текли из глаз, очищая всё внутри. От подруг я слышала, что такое бывает — слезы после оглушительного оргазма, но сама не верила, что это возможно. И вот оно происходило со мной — чувства совершенно вышли из-под моего контроля, слезы текли сами по себе, и я не могла остановить их.

Тимур не испугался моих слёз. Не отстранился, не стал говорить глупости, пытаясь утешать. Он все понял. И только крепче прижал к себе.

Он как будто всегда знал, что однажды я окажусь в его постели.

А я вдруг поняла: месть — это не про то, чтобы причинить боль другому. Это про то, чтобы вернуть себя себе. И я это сделала.

Завтра я буду думать, как жить дальше.

А сегодня… Мне хорошо. Я в безопасности. Я принадлежу только самой себе. Ну и, конечно, Тимуру…

Глава 16

Я ехала домой как в тумане. Вела машину на автопилоте. В голове пульсировала только одна мысль: «Как же я могла?»

Тимур не хотел меня отпускать. Просил остаться хотя бы на ночь. Шептал на ухо всякие нежности, целовал шею, прижимал к себе. Будто боялся отпустить. Будто знал, что меня ждет по возвращению домой — расплата за то, что я позволила себе вырваться из-под контроля.

Но я не могла остаться. Да, мне было с ним очень хорошо. Так тепло, так непривычно спокойно. Но реальность уже поджидала меня — с разборками, упреками и тревогой, и я не могла вечность от нее убегать. Кроме того, меня ждали дети.

В голове гудело от усталости и перенапряжения, но в груди впервые за долгое время теплилось ощущение опоры.

— Я всё улажу, — пообещал мне Тимур на прощание. — Твой муж не имеет права стирать тебя из бизнеса. Я прослежу, чтобы он это понял.

И, как ни странно, мне стало легче. Я знала, Тимур — человек действия.

Не то чтобы я верила, что он спасёт меня. Я вообще старалась больше ни на кого не рассчитывать. Но знать, что кто-то на твоей стороне — даже это уже многое.

Всю дорогу я вспоминала его слова, его уверенный голос, как он взял меня за руку, как смотрел в глаза, какими сильными казались его объятия…

Ах, если бы он появился в моей жизни раньше…

Но нет. Всё пришло вовремя. Именно тогда, когда я дошла до точки.

Погруженный в темноту дом встретил меня тишиной.

Ни звука. Ни детских голосов, ни телевизора, ни шума воды. Только я и еле уловимый запах ужина, который прошел без меня.

Перед глазами всплыла картинка — как они все вместе сидят за столом. А я… Я — где-то там. В чужом доме. В постели с другим мужчиной.

Я не стала включать свет, чтобы не обнаруживать свое возвращение. Скинула туфли, аккуратно повесила смятый пиджак и на секунду застыла у зеркала.

На губах всё ещё ощущался его вкус.

Я вытерла губы. Как будто это могло стереть то, что мы сделали…

В темноте я споткнулась о спортивную сумку и только тогда наконец вспомнила: сегодня у Макара была важная игра. И меня не было. Я не пришла. И даже не позвонила. Сделала так, как раньше поступал только Олег.

Сердце опустилось куда-то в живот. Мой мальчик ждал. Он рассматривал трибуны, до последнего надеялся, что я приду, что буду его поддерживать. А я в это время… лежала в чужих объятиях.

Я не могла дышать от стыда. Мне захотелось свернуться на полу и исчезнуть.

На лестнице наверху раздались шаги.

— Мам? — сонный голос, тёплый, доверчивый.

Я вся сжалась, как от удара.

— Мам, ты пришла? Я выиграл сегодня! Мы выиграли! А папа был, он пришёл! А ты где была?

Я вытерла лицо ладонями, сделала глубокий вдох и вышла на свет, к лестнице. Макар сразу же сбежал вниз и крепко меня обнял. Соскучился.

— Прости, малыш, прости меня. — я присела перед ним на корточки и обняла его в ответ. — Я очень виновата.

Он зевнул, пожал плечами и ткнулся мне в шею.

— Я просто хотел, чтобы ты видела, как я забил гол. Папа сказал, что ты была очень занята на работе.

Меня резануло этими словами. Олег прикрывает меня, чтобы выглядеть героем. Он был там. Я — нет.

Я почувствовала, как внутри медленно нарастает паника. То, что я сделала — это была не просто измена мужу. Это было предательство семьи.

Я подняла глаза — и замерла.

На верхней ступеньке лестницы стоял Олег. Молча смотрел на меня сверху вниз. Ни слова, ни жеста — только этот взгляд. Прищуренный, тяжёлый, оценивающий. Будто взвешивал всё: во сколько я вернулась, как выгляжу, как держусь. Насколько мятая моя юбка, сколько пуговиц оторвалось от моей рубашки…

И мне казалось, что он всё понимает… Что видит меня насквозь.

Я отвела взгляд, будто пойманная с поличным. Застывшая на месте девочка, которая нарушила правило, а теперь ждёт наказания.

Глупо. Я взрослая женщина. Мать. Жена.

А теперь еще и любовница…

— Беги в комнату, малыш, — шепнула я на ухо сыну. — Я сейчас к тебе поднимусь.

Макар послушно побежал наверх. Олег заботливо потрепал его по лохматой макушке.

Я поднялась на несколько ступенек, чувствуя, как с каждым шагом по телу расползается липкая вина.

— Поздно, — бросил Олег, не глядя на меня.

Голос сухой, ровный. Даже не злой — разочарованный. Осуждающий. Презрительный.

— Где ты была? — он не повысил голос, наоборот — почти прошептал, и от этого стало только хуже.

Я посмотрела на него снизу вверх. Хотела соврать. Хотела что-то вывернуть, но слова застряли в горле.

— Не тебе спрашивать, — устало ответила