Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— Зафиксируем отдельным заявлением и дадим вам копию. Сабина получит только отметку, что участие отозвано. Причину не передадим.

— Старую карточку не удалять.

— Во время проверки не удалим. Заморозим без рабочего использования. После проверки отдельно решим хранение с вами.

— Журналы сохранить первоначальными. Не присылать мне общую красивую памятку о ценности доверия. Мне нужна выписка по моей карточке: кто, когда, какое действие.

— Сырые журналы содержат данные других людей. Выписку по вашей карточке предоставим после подтверждения событий.

— И если хотя бы один мой снимок окажется вне разрешённого хранилища, звоните лично. Не через администратора, не через эту рекламную женщину и не после того, как кто-нибудь подготовит версию для прессы.

— Позвоню сразу после подтверждения, до любой публичной версии.

— Вот это запишите дословно.

Нонна записала. Я прочитала Эльвире вслух и подписала рядом. Эльвира поставила свою подпись под отзывом согласия и получила копию.

— Заказ вы тоже отменяете? — спросила я.

— Нет. Мне всё ещё нужно бельё, которое не давит. Макет запечатайте, работу продолжите после моего звонка.

— Предоплата останется на заказе. Если решите отменить, вернём по обычным условиям.

— И никаких скидок за переживания.

— Не предложу.

Мы запечатали макет в отдельный чехол. На бирке я написала только номер ЛОК-002, а в локальной карточке поставила статус «работу не продолжать без звонка клиентки». Бумажный лист прежних мерок Нонна вернула в шкаф под две подписи.

У двери она забрала телефон и потребовала показать, что её номер исключён из списка кампании. Ада открыла отдельный перечень согласий, поставила статус «отозвано» и отправила Эльвире подтверждение. Ни слова об операции или карточке там не было.

Эльвира ушла без рукопожатия. На столе остался перечёркнутый лозунг.

Мы с Нонной закрыли дверь консультационной и вернулись к планшету. Провайдер закончил первичную сверку того же ночного сеанса. В защищённом отчёте были только номера карточек, тип события и время.

Кроме P-064 повторное открытие стояло ещё напротив шести закрытых карточек.

— Семь карточек, — сказала Нонна.

— С одного сеанса?

— В одном временном окне сеанса. Связанная строка источника отсутствует.

Мы проверили время. События шли одно за другим в пределах одного сеанса, но интервалы различались. Отчёт не позволял определить длительность просмотра: карточка могла остаться открытой в фоновой вкладке. Мы не знали, прокручивал ли кто-то страницы, запускал ли вложения или просто собирал перечень. Я попросила провайдера сохранить исходный набор событий и присвоить каждому номер инцидента. Ничего в пользовательской витрине мы больше не меняли.

Нонна сделала минимальную выгрузку по всему отдельному журналу заказов: номер карточки, категория изделия, рабочий размерный диапазон, число повторных заказов и общая сумма. Имен, возраста, мерок и медицинских сведений там не было. Мы отметили семь подозрительных номеров и сравнили их со всеми остальными строками.

Нонна отсортировала весь журнал по общей сумме повторных заказов.

Все семь поднялись наверх.

Категории и размерные диапазоны различались: бюстье, мягкие боди, высокие трусы, другие конструкции. Зато каждый из семи номеров находился в верхней группе по сумме дорогих повторных заказов.

Мы проверили, не возник ли результат случайно из-за последних покупок. У двух карточек свежих заказов не было несколько месяцев, у одной текущая примерка была первой после долгого перерыва. Связывала их не дата визита и не активность этой недели, а накопленная стоимость повторных заказов за годы. Такая же граница использовалась в коммерческом отчёте, который готовили для сегментации, но из журнала доступа нельзя было понять, кто выбрал именно её.

Нонна пометила вывод как рабочую гипотезу, а не установленный мотив. Семь номеров мы внесли в отдельный перечень проверки, по каждому запросили полную цепочку событий. До подтверждения список имён оставался только у нас.

— Их могли выбрать по коммерческой ценности, — сказала Нонна. — Но журнал не говорит кто и зачем.

Я сохранила обезличенные номера для Роберта, а имена оставила в закрытом списке у нас. На последнем листе отчёта семь раз повторялось слово «открытие».

Столбец «сумма повторных заказов» был заполнен целиком.

Глава 9. Дочь не курьер

Марта ответила после второго гудка.

— Мам, я в автобусе. Срочно?

— Да. Но выйди сначала.

Она не стала спрашивать на весь салон. Я слышала объявления остановок, шорох куртки и короткое «пропустите, пожалуйста». Потом двери закрылись, автобус уехал, а шум казанской улицы стал тише.

— Я вышла. Говори.

Я сидела в малой комнате для консультаций. За стеной Ада убирала папку Эльвиры, Нонна проверяла номера отчёта. На экране оставалось непрочитанное сообщение Феликса: ему понадобились копии общих документов, он спрашивал, когда может приехать. Я не ответила. Позвонить дочери из дома было бы удобнее, но за этот час Феликс мог позвонить ей первым и разложить всё по своим правильным полкам.

— Мы с твоим отцом расходимся, — сказала я.

Марта не ахнула и не потребовала немедленного объяснения.

— Это решение или ссора?

— Решение. У него отношения с другой женщиной.

— Кто она?

— Сабина Рахманова. Бренд-стратег нашей кампании.

Теперь Марта замолчала.

— Та Сабина, которую вы собирались сделать лицом новой марки?

— Да.

— Как давно?

— Одиннадцать месяцев.

— Папа сказал?

— Я увидела их вместе в ателье.

— Увидела что именно?

— Достаточно, чтобы не спрашивать признания. Подробности тебе не нужны.

— Хорошо. Не нужны.

— Он тебя ударил? Угрожал?

— Нет.

— Где он сейчас живёт?

— Снял апартаменты недалеко от офиса.

— В квартиру приходит?

— У него есть ключ. Квартира общая. Он приезжал за своими вещами по согласованию.

— Деньги со счетов не выводил?

— Насколько я знаю, нет. Личные расходы оплачивает сам. Общие деньги и квартира будут обсуждаться отдельно.

— Вы уже подали на развод?

— Пока нет.

— А компания?

— Идёт проверка документов и доступов. Это отдельная проблема.

— От измены отдельная или вы опять называете отдельным то, что просто неудобно обсуждать вместе?

Вопрос прозвучал без крика. Марта умела так спрашивать и по работе: не подсказывать ответ, но оставлять мало места для ухода.

— Связь есть, — сказала я. — Сабина работала над новой маркой вместе с Феликсом. Но клиентские данные я по телефону обсуждать не буду. Звоню не для того, чтобы сделать тебя участницей проверки.

— Тогда зачем сейчас?

— Чтобы ты узнала от меня. До рекламы. До звонка отца. До любой версии, в которой решение уже принято за всех.

— Он знает, что ты мне звонишь?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я после этого позвонила ему?

— Я хочу, чтобы ты сама решила.

— А чего ты хочешь от меня?

Я посмотрела на перечёркнутый Эльвирой рекламный лист. Вопрос был простым. Ответить оказалось труднее, чем назвать срок измены.

— Чтобы ты знала правду и не узнала её случайно.