Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

Она прошла до спальни, не снимая жакета. Увидела один чемодан у стены, мужские рубашки в открытом шкафу и вернулась.

— Здесь нет моих вещей.

— Я не собирался превращать твою квартиру в запасной выход из моей.

— Поэтому снял другую. Удобно. От Жанны ушёл, ко мне не пришёл, зато выглядишь порядочным перед обеими.

— Я не хотел вваливаться к тебе после скандала с вещами и объяснять, на какую полку положить лекарства.

— Я умею выделить полку.

— Не сомневаюсь.

Сабина быстро посмотрела на тарелки, но садиться не стала.

— Жанна знает об опционе, — сказала она.

— Ты решила сообщить ей сама.

— Она спросила. Я показала несколько сообщений.

— Наших личных сообщений?

— Твоих деловых обещаний. Не переслала, копировать не дала. Можешь не искать нарушение режима доступа.

— Фразы без контекста легко превращаются в то, что хочет увидеть человек.

— Контекст длился одиннадцать месяцев.

Я налил воду в два стакана.

— Контекст состоит ещё и из работы, — сказал я. — Ты подготовила марку, исследование, команду, фабричный слот. Никто этого у тебя не отнимает.

— Должность и опцион. В письменном виде.

— Оператор не создан. Доли, на которую можно выдать опцион, пока нет.

— Поэтому мой юрист и написал дорожную карту. Ты выносишь создание компании на владельцев. Голосуешь за него. После регистрации обязуешься передать мне опцион на часть своей доли при выполнении показателей.

— После аудита.

— После аудита может не остаться пилота.

— Мы его восстановим.

Сабина медленно села, но тарелку к себе не подвинула.

— Кто «мы»?

— «По себе». Владельцы.

— Нет. Ты опять говоришь о себе и Жанне. «Мы обсуждали». «Мы восстановим». «Мы не можем бросить сотрудников». Я в твоём будущем, пока она принимает правильные решения за твоё настоящее.

— Жанна контролирует компанию. Это юридический факт, а не супружеская привычка.

— А то, что ты каждый раз заранее знаешь, на что она согласится?

— Я знаю её почти всю взрослую жизнь.

— И поэтому привёл меня в её примерочную.

Я отодвинул свой стакан. Сабина не повышала голос. Когда она сердилась по-настоящему, слова становились точнее.

— Это было ошибкой, — сказал я. — Но ошибка не отменяет твою работу и не делает плохой саму сделку.

— Ты сейчас опять отделил десять удобных процентов от остальных девяноста.

— Потому что смешивать всё в одну вину неразумно.

— Подпиши хотя бы обязательство голосовать.

— Пока неизвестно, что именно ушло на фабрику и кто открыл лишний доступ, я не подпишу новый документ. Это совет юриста.

— Удобный юрист.

— Хороший.

— Тогда скажи без него. Ты всё ещё уверен, что Жанна согласится создать оператора?

— Когда увидит расчёты и последствия для четырнадцати сотрудников, согласится обсуждать. Она может злиться на меня, но не станет наказывать производство.

— Вот это твоё настоящее имущество, Феликс. Не квартира и не доля. Уверенность, что Жанна в нужный момент окажется лучше тебя.

Я хотел ответить, но телефон завибрировал. На экране появилось имя Тимура Ковача.

Он начал без приветствия:

— У нас расхождение с манифестом. Тестовая синхронизация захватила вложенные каталоги вне списка.

Я встал и отошёл к окну.

— Они ушли в пакет «Контура»?

— Во временное хранилище попали. В утверждённый манифест не включал. Но пользовательский отчёт показывает дополнительную операцию под временным ключом кампании.

— Что в каталогах?

— По телефону не буду. Объём лишний, названия тоже. Можно оформить расширение области доступа с даты запуска. Тогда операция станет штатной.

— Задним числом?

— Я могу добавить служебный комментарий сегодня и поставить начало периода по заявке. Если заявка была устной, её всё равно надо когда-то записать.

— Не надо. Новых документов не создавай.

Сабина подняла голову. Она слышала только мои слова, но их хватало.

— Из общего отчёта тестовую строку убрать могу, — продолжил Тимур. — Адрес устройства тоже уйдёт из кэшированного поля. Серверный аудит останется, и у правки будет своё время. Доступа к журналу провайдера у меня нет.

Нестор десять минут назад велел сохранять каждую версию. Но пользовательский отчёт не был исходным журналом. Это была витрина для людей, которые способны принять тестовую индексацию за передачу данных и остановить нормальную работу ещё до проверки.

— Сервер не трогай, — сказал я. — Убери из того, что видят владельцы, только тестовую операцию и адрес. Остальное не меняй.

— Лишние каталоги?

— Закрой внешний доступ, перенеси в карантин без открытия и ничего не удаляй. Утром снимем опись метаданных.

— Это отдельная работа.

— Пришли счёт.

Тимур отключился.

— Что он предлагал оформить задним числом? — спросила Сабина.

— Служебный комментарий к тестовой синхронизации.

— А что попало во временное хранилище?

— Он сам ещё не сверил.

— Ты только что запретил ему открывать каталоги.

— Потому что сейчас любое лишнее действие будет выглядеть как вмешательство. Утром получим опись.

— И поэтому велел убрать строку.

— Из пользовательского отчёта. Серверная запись остаётся. Технический шум не должен управлять сделкой.

Сабина встала. Взяла дорожную карту, но телефон со стола подняла не сразу.

— Ты говорил, что доступ чистый.

— Я говорил, что утверждённый пакет ограничен рабочей библиотекой.

— Конечно. Я опять спросила не ту половину.

Она ушла, не прикоснувшись к ужину. Я убрал её тарелку в холодильник, свою доел стоя и отправил Нестору документы, которые обещал. Пользовательский отчёт не приложил. До утра он всё равно должен был измениться.

В ателье я приехал в восемь сорок. Хотел передать Нонне фабричные накладные и до начала смены сверить платежи по остановленному заказу. В демонстрационной зоне уже горел свет.

Жанна и Роберт сидели за длинным столом у стеклянной стены переговорной. Между ними лежали акт по образцам, распечатка внешних ключей и ноутбук. Роберт что-то спросил. Жанна повернула к нему лист и постучала пальцем по одной строке. Он не кивнул из вежливости и не стал переводить её слова на язык бизнеса. Прочитал, возразил, придвинул лист обратно. Жанна ответила сразу.

Они спорили.

Я видел Жанну на переговорах сотни раз. Она начинала говорить быстрее, когда собеседник упрощал конструкцию, снимала очки, когда хотела закончить бессмысленный разговор, и замолкала перед цифрой, которую не могла проверить. Обычно я вступал в нужный момент и связывал её точность с ценой, сроком или объёмом партии.

Роберт не нуждался во мне. Он слушал сам.

В его позе не было ничего личного. Он сидел напротив, держал руки на бумагах и даже кофе себе не принёс. Но место за столом, которое всегда принадлежало нашей общей работе, оказалось занято человеком, приехавшим в Ладинск два дня назад.

Я почувствовал не обиду. Обида была бы слишком простой. Это напоминало момент, когда постоянный клиент впервые звонит не тебе, а новому менеджеру и получает ответ без задержки.

Жанна подняла глаза и увидела меня за