Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— А после сделки?

— Он переезжает ко мне. Вы продаёте квартиру. Ты сохраняешь индивидуальное направление и контрольную долю. Он управляет готовой линией. Я становлюсь креативным директором.

— И совладелицей.

— После выполнения плана.

— В чём именно?

— Феликс хотел после согласия владельцев выделить готовую линию в отдельную компанию-оператора. Если пилот достигает показателей, я получаю опцион на долю в ней.

— Документ есть?

— Проект.

— Подписанный?

Она промолчала.

— Мой агентский договор оплачивает только кампанию, — сказала Сабина. — Опцион должен был компенсировать разработку марки и месяцы работы после пилота. Проект готовил мой юрист, не Феликс на салфетке.

— Юрист видел решение владельцев о создании компании-оператора?

— Феликс сказал, его оформят после ваших внутренних согласований.

— Которых не было.

— Я видела электронную отметку и предварительное соглашение.

— И решила, что остальное неизбежно.

— Решила, что человек, который двадцать лет ведёт коммерческую часть, знает границы своих полномочий.

В этом заблуждении не было романтической наивности. Сабина проверила то, что касалось её будущего опциона, но приняла полномочия Феликса на веру, потому что так было выгоднее и быстрее.

— Значит, доли у тебя нет, — сказала я. — Ни в «По себе», ни в ещё не созданной компании. Есть обещание мужчины, который обещал развестись трижды за одиннадцать месяцев.

— Есть моя работа. Название кампании, позиционирование, переговоры с площадками, визуальная система. Я не ждала долю за то, что спала с Феликсом.

— Ты ждала её одновременно с этим.

— Да. И не считаю, что должна бесплатно отдавать сделанное из-за того, что он неправильно оформил переход.

Она сказала это без жалости к себе. Сабина была не девушкой, которую заманили ужином и бриллиантами. Она построила кампанию, нашла команду, убедила Феликса в новой марке и приняла его брак как помеху со сроком устранения. Это не делало её глупой. Мне от этого было только хуже.

— Почему ты была уверена, что меня не будет в ателье? — спросила я.

— У тебя стояла поздняя примерка Раисы Аркадьевны. Обычно после неё ты едешь домой. По средам ты не возвращаешься, если закрыла архив.

— Откуда ты знаешь мои среды?

— Из рабочего календаря. Мы сверяли окна для кампании.

— В рабочем календаре не написано, что я возвращаюсь или нет.

Сабина отвела глаза.

— Феликс сказал.

— Он рассказывал только обо мне?

— Мы обсуждали героинь кампании. Я знала, что Эльвира Панкратова согласна на интервью, но не на съёмку без отдельного звонка. Что Раисе Аркадьевне нельзя предлагать профильный кадр. Что несколько постоянных клиенток готовы тестировать готовую линию.

— Эльвира соглашалась на интервью со мной. Не давала разрешения обсуждать это с тобой.

— Я считала, что коммерческий директор передаёт утверждённый список.

— Ты видела согласия?

— Нет. Мне прислали таблицу сегментации из рабочей папки. Имена, повторные заказы, предпочтительный формат участия. Без мерок и фотографий.

— Но не без людей.

Сабина не ответила. Она запрашивала обезличенные группы для кампании, а получила готовых женщин с именами. Вопрос о том, почему список оказался таким удобным, не остановил работу.

— Он сказал и про годовщину?

— Про ужин в начале октября. Говорил, что хочет сообщить тебе после него, если сделка будет готова.

— А комплект?

— Я увидела его в шкафу. Феликс сказал, это новый регулируемый прототип, который можно попробовать для съёмки. Я не видела записки.

— Он был сшит для той самой годовщины.

Сабина побледнела. На этот раз не от публичного неловкого факта, а от вещи, которая внезапно перестала быть реквизитом.

— Я не знала.

— Теперь знаешь.

— Если бы знала, не надела бы.

— Но в постель к её владелице всё равно пришла бы после Нового года? Или после отчёта?

— В её постель я не приходила.

— Только в её примерочную, шкаф, расписание и компанию.

Она медленно выдохнула.

— Ты хочешь, чтобы я сказала: во всём виновата. Не скажу. В отношениях я виновата перед тобой. В работе я действовала по решению коммерческого директора и считала, что владельцы согласны.

— Даже когда в документах не было моей подписи?

— Было электронное подтверждение.

— Под моим именем. Не от меня.

— Я узнала это вчера.

— А код J57-04 увидела сегодня.

Сабина посмотрела на образец на манекене.

— Такого кода в моей презентации не было.

— Зато конструкция была.

— В рабочей папке она называлась регулируемой базой. Я не открывала конструкторские файлы и не могла определить, личные они или базовые.

— Кто собирал папку?

— Феликс дал доступ. Техническую часть выгружали отдельно.

— Кто?

— Покажу, что есть. Но телефон из рук не дам.

Она сняла сумку, достала смартфон и открыла переписку с Феликсом. Экран держала сама, большим пальцем прокручивала сообщения, выбирая, что я увижу.

В одном Феликс писал: «Жанна подпишет, когда увидит расчёт по зарплатам». В другом обещал Сабине должность после запуска и просил подготовить проект опциона к окончанию пилота. Там же были даты фабричного слота, варианты названия и короткие голосовые сообщения, которые она не включала.

— Перешли мне эти два, — сказала я.

— Нет.

— Разреши сфотографировать экран.

Сабина тут же заблокировала телефон.

— Я пришла показать, что не придумала обещания. Не отдать тебе оружие для корпоративного спора.

— Удобно. Я должна поверить экрану, который исчез по твоей команде.

— Можешь не верить. Но ты теперь знаешь, что Феликс планировал твоё согласие как техническую формальность.

— Это я знала и без тебя.

— Нет. Ты думала, он просто соврал мне о разводе. Он строил план, в котором все получали что-то приемлемое. Тебе оставалось ателье. Ему управление. Мне новая линия.

— А женщинам, чьи конструкции лежали в библиотеке?

— Базовые конструкции компании используют для продукта компании. В этом нет кражи.

— В компании есть порядок доступа, авторство и производственное согласование.

— И коммерческий директор, который сказал, что порядок соблюдён.

— Ты проверила?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу. Без оправдания.

— Тогда не называй это обычной практикой, — сказала я. — Обычная практика заканчивается там, где ты решаешь не задавать вопрос, потому что ответ задержит твою долю.

Сабина подняла подбородок.

— А твоя практика заканчивается там, где ради четырнадцати сотрудников придётся договариваться с человеком, которого ты ненавидишь. Ты всё равно подпишешь рабочую сделку, если аудит подтвердит безопасность.

— Возможно. Но не ту, которую написали за меня.

— Феликс тоже так считает. Он уверен, что ты изменишь условия, выругаешься, но не разрушишь дело.

— Как хорошо он знает моё расписание.

В этот момент с манекена донёсся тихий металлический щелчок.

Предметный образец держался на временно закреплённой планке. После утреннего испытания Нонна оставила его для снимков без нагрузки, но край постепенно вывернулся. Бюстье медленно поехало вниз по гладкому чехлу манекена.

Мы с Сабиной одновременно