Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— Это можно оставить, — сказала я.

— Тогда оставьте.

Я сложила лист пополам и убрала в папку, не вычёркивая её правки. Кампания была остановлена, но старые материалы мы не уничтожали. Теперь эта бумага относилась не к рекламе, а к тому, что Эльвира когда-то разрешила нам использовать только её голос.

Она пришла ближе к полудню на плановую примерку мягкого боди. Ада объяснила новый порядок: телефон остаётся в закрытом ящике, цифровую карточку мы не открываем, новые мерки записываем под временным номером ЛОК-002. Эльвира выслушала и потребовала ключ от ящика оставить у себя.

В примерочной она сама закрыла дверь и переоделась за ширмой. Я дождалась разрешения войти. Эльвира вышла в хлопковом макете с высокой линией талии и мягкой передней деталью. Она предупредила: врач разрешил обычное бельё, но пока велел избегать давления справа от середины живота. Диагноз она не называла, я не спрашивала.

На предварительной консультации, ещё до изоляции архива, я внесла в закрытую цифровую карточку короткую пометку о чувствительной зоне. Нового снимка не делала. Нонна принесла бумажную карточку из закрытого шкафа. Мы обе расписались в журнале выдачи и открыли только лист прежних мерок, без конверта со снимками. Эти цифры описывали тело до операции и не могли заменить новую примерку.

— Стоя ничего, — сказала Эльвира перед зеркалом. — Но я редко провожу день как памятник бывшему директору.

Я попросила её поднять обе руки, поставить правую ногу на низкую примерочную подставку и самой застегнуть нижнюю планку. Продольной длины не хватило: шов притачивания внутренней детали сместился к чувствительному участку, а край правой проймы ноги завернулся под платьем. Я отметила обе точки мелом, не касаясь кожи.

Эльвира ушла за ширму и сняла макет. Только после этого я распорола его на столе. Если просто увеличить объём, левая сторона стала бы свободной, а мягкая поддержка исчезла бы везде. Я увела шов притачивания к боку, смягчила край проймы и наметила цельную переднюю вставку так, чтобы чувствительная зона осталась свободной.

На повторной примерке Эльвира снова подняла руки, встала на подставку и прошла несколько шагов. Макет больше не тянулся по диагонали, край не заворачивался.

— Лучше. Не давит.

Я попросила её ещё раз застегнуть нижнюю планку и проверить, не приходится ли тянуться или выворачивать запястье. Эльвира справилась, поправила платье поверх макета и прошла от зеркала до ширмы. Под тонкой тканью не появилось жёсткого валика, а разметка сохранила положение. Она прижала ладонь рядом с чувствительным участком, не на него.

— Здесь свободно. Справа больше не собирается.

Я отметила результат на рабочем листе ЛОК-002. В локальную карточку вошли только новые мерки, схема шва и её собственная оценка давления. Поле фотографии в этом режиме отсутствовало.

— Закреплю линию на основном материале.

— После проверки вашей закрытой системы?

— Коррекцию сохраню в новой локальной карточке.

— Хорошо. Я не хочу второй раз объяснять чужому компьютеру, где у меня шрам.

Нонна постучала и вошла только после ответа Эльвиры. В руках у неё был служебный планшет, выделенный для проверки. Камеру закрывала бумажная пломба с сегодняшней датой, доступа к архиву на устройстве не было. Через защищённый кабинет провайдера приходили только метаданные запрошенного серверного журнала.

— Первый ответ, — сказала Нонна. — События до отключения архива. Опись передачи у меня.

Она записала время, расписалась в описи и осталась у внешнего консультационного стола. Я помогла Эльвире снять макет. Та накинула халат, а я перенесла новую линию на бумажную деталь и начала проверять длину цельной вставки.

Планшет подал короткий сигнал.

На заблокированном экране стояло только: «Закрытая карточка. Повторное открытие. Событие выявлено при сверке». Нонна ввела код и повернула планшет ко мне. Эльвира уже увидела появившуюся строку.

«Панкратова Э. Карточка P-064. Событие 21:18. Выявлено при сверке 11:47. Источник уточняется».

Внизу мелким шрифтом были разделены два времени. Событие произошло до отключения архивного компьютера. Обнаружили его сейчас, когда провайдер сопоставил серверный журнал с нашим запросом. Планшет не открывал карточку и не получал её содержимое. Он показывал только номер, тип действия и время.

— Это я? — спросила она.

Я положила мел и булавку на магнитную подушку.

— Да.

— Что значит «повторное»?

— Сначала оденьтесь.

— Я могу слушать в халате.

— Можете. Но не обязаны обсуждать свою карточку, пока стоите в моей примерочной полураздетой.

Эльвира посмотрела на меня несколько секунд, потом ушла за ширму. Нонна заблокировала планшет, я не тронула макет. Когда Эльвира вышла в платье, мы перешли в малую комнату для консультаций. Нонна взяла опись и села у двери.

— Говорите без успокоительных слов, — сказала Эльвира.

— При сверке серверного журнала нашли ночное повторное открытие вашей старой карточки. Рабочего основания для него пока нет.

— Кто открыл и что увидел?

— Не установлено. В журнале есть сеанс под моей учётной записью, которого я не совершала, а связанная строка с источником удалена из пользовательского отчёта. Карточка содержит мерки, заметки о посадке и вложения. Событие показывает открытие контейнера, но не говорит, какие разделы просмотрели и копировали ли что-то. Для кампании такого доступа никто не разрешал.

— Но и не доказывает обратного.

— Нет.

Эльвира постучала ногтем по столу.

— Другие женщины есть?

— Мы проверяем тот же сеанс. Сейчас я не назову число, которого ещё не знаю.

— Мои фотографии там есть?

— Две с прежней примерки. Вы разрешили хранить их только в закрытой карточке.

— Могли выйти наружу?

Мне хотелось сказать, что оснований так думать пока нет. Это прозвучало бы почти правдой и совершенно бесполезно.

— Я пока не знаю, — ответила я. — Архив изолирован, журналы сохранены, исходные данные провайдера запрошены.

— Когда вы узнали про мою карточку?

— Сейчас. До уведомления мы знали о несанкционированном сеансе под моим именем, но не о конкретных карточках.

— Поэтому приняли меня, не предупредив.

— Поэтому приняли без доступа к старой системе и с правом перенести запись. Если бы номер вашей карточки был известен утром, сначала позвонила бы.

Эльвира приняла ответ без благодарности.

Она попросила воды. Пока Нонна наливала стакан, Эльвира взяла чистый лист и записала номер карточки, время события и номер нашего запроса провайдеру. Не переписала ни одного чужого идентификатора с планшета.

— Я не хочу, чтобы вы защищали меня общими словами, — сказала она. — Мне нужен ответ именно по этой строке. И я не стану рассказывать в рекламе, как доверяю ателье, пока вы сами не знаете, кто открыл мою карточку.

— Понимаю.

— Не надо понимать за меня. Просто оформите отказ.

Она придвинула к себе папку кампании и открыла согласие на интервью.

— Я отзываю согласие на интервью, использование имени и любое дальнейшее участие. На съёмку