Давай притворимся - Э. Сальвадор

но я прочищаю горло. — Все нормально. Другого я и не ожидала. Думала, она меня выслушает, но все нормально. Я больше не хочу об этом говорить, — выкручиваю громкость, позволяя

Jingle Bell Rock

греметь из динамиков.

К счастью, Дженни молчит. Не стоит зацикливаться на маминых словах, но они становятся все громче, секунду за секундой, будто расширяются и давят.

Я напоминаю себе дышать — вдох, выдох — и пробираюсь сквозь новую волну тошноты.

Через несколько минут мы подъезжаем к пентхаусу Сайласа. Отвратительное чувство немного отпускает, головная боль вместо семерки сползает до четверки.

— Казалось бы, при таких деньгах у него каждый сантиметр был бы украшен. Кое-кто вообще не в настроении праздновать. Прямо мистер Скрудж, — Дженни ухмыляется и легонько тыкает меня в бок.

Я чуть-чуть улыбаюсь, но улыбка гаснет, как только оказываюсь в безупречной гостиной. Все выглядит так же, как в понедельник, когда мы уходили. Это странно: обычно находим пустой шейкер с остатками протеинового коктейля, кроссовки, рулоны тейпа, куртки и свитера. А сейчас идеально чисто, будто Сайласа здесь вообще не было.

Я позволяю себе поверить, что он уехал на праздники, но потом слышу тяжелые шаги со стороны лестницы.

— Он снова здесь, — шепчет Дженни, глядя на меня в полном недоумении. — Мы пришли слишком рано? Слишком поздно? Не в тот день? Это странно.

Я качаю головой и соглашаюсь насчет

странности. За те три года, что убираем его пентхаус, Сайласа ни разу

не было дома. За исключением того дня... и теперь уже второго раза за неделю.

— Привет, — говорит он.

Дженни, разумеется, лучезарно улыбается и машет ему, а я даже не знаю, что должна чувствовать. Хотя чего тут чувствовать? Это ведь его дом. Сайлас может находиться здесь, когда хочет. И теперь перед глазами вспыхивают пятничные воспоминания.

Дженни толкает меня локтем в руку, вырывая из мыслей.

— А?

— Можно с тобой поговорить? — спрашивает Сайлас, уголки его губ поднимаются в легкой улыбке, и на щеках проступают ямочки. Я замечаю щетину на челюсти и как та напрягается каждые пару секунд, будто он что-то пережевывает.

— О чем? — я изо всех сил стараюсь держаться подальше после стычки и очень надеялась, что Сайлас тоже захочет придерживаться дистанции.

— Мне нужно с тобой поговорить. Это быстро. Обещаю.

— Иди, — Дженни подталкивает меня, вовсе не нежно.

Я бросаю на нее взгляд, но та делает вид, словно ничего не понимает, хватает тележку и тащит ее в ванную.

— Traidora, — огрызаюсь я, сверля ее взглядом.

Сайлас тихо усмехается, и я задаюсь вопросом, понял ли он сказанное.

Мы снова оказываемся на террасе. Жду, что меня обдаст ледяным манхэттенским воздухом, готовлюсь к неизбежному запаху едкого застоявшегося табака, но ничего подобного не происходит. Я ищу пепельницы и окурки, которые обычно валяются на каждом шагу, но их тоже нет.

Неожиданно тепло, и хотя улавливаю едва заметный табачный след, его перебивает плотный запах кедра и чего-то дорогого. Не могу понять, чего именно, но аромат завораживает.

— Я хочу сделать тебе предложение, — начинает он, челюсть напрягается сильнее, когда прячет руки в карманы, но я успеваю заметить легкую дрожь.

— Ты в порядке? — я смотрю на него с прищуром, подозрением и легкой тревогой.

— Да, а что? — он начинает жевать еще быстрее.

— Выглядишь так, будто вот-вот словишь инфаркт или что еще похуже, — подшучиваю я, но Сайлас явно чувствует себя неловко, поэтому сбавляю тон. — Нет, серьезно, ты в порядке?

Он бросает мне улыбку, которая тут же превращается в самодовольную ухмылку.

— Мило. Ты переживаешь за меня.

Вот что бывает, когда проявляешь заботу.

— Нет, просто вызов 911 был бы головной болью, мне еще на другую работу. Я не собираюсь торчать здесь весь день.

— А я-то думал, что ты неравнодушна, — он лопает пузырь, и по какой-то нелепой, неизвестной мне причине это выглядит... сексуально.

Головная боль сползает до двойки, и, что удивительно, чувствую себя спокойнее, несмотря на разговор с мамой.

— Серьезно, ты в порядке?

Сайлас проводит рукой по растрепанным волосам, дрожь все еще есть, но уже не такая сильная.

— Да, просто пробую кое-что новое. Не понимал, насколько тяжело будет бросить одним днем. Это настоящая пытка, скажу тебе.

Он не намекает на то, о чем я думаю... правда?

— Ты бросил курить?

Сайлас пожимает плечами.

— Одна дерзкая всезнайка сказала, что это вредно для здоровья, вот и пробую жвачку. Проверяю, чего все так от нее фанатеют.

Я не специально, но ничего не могу с собой поделать: уголки губ все равно ползут вверх.

— Она не дерзкая, а до чертиков умная.

— Дай угадаю? Вошла в топ-10 выпускников?

— Номер один, — поправляю я с откровенной гордостью.

— Два валедикториана, значит.

— Ты закончил школу с отличием? Папочка и за это заплатил? — да, звучит язвительно, но после того, как узнала, что отец оплатил ему проходной балл по курсу коммуникаций, не могу не задуматься.

Он глубоко смеется.

— Увы, но нет, папочка не покупал мне звание валедикториана в старшей школе. А вот на первом курсе университета почувствовал себя... виноватым, — его светло-зеленые глаза твердеют, лицо темнеет, словно от неприятных воспоминаний, но настрой переворачивается на сто восемьдесят градусов — и улыбка, и расслабленная поза возвращаются. — Я, между прочим, очень умный.

Хочется спросить, что это было, но решаю не совать нос.

— Конечно, прям заметно, — протягиваю я, и он хмыкает. — Так вот... жвачка...

Не думала, что слова хоть как-то на него повлияют. Ожидала, Сайлас попросту проигнорирует мой выпад.

— Все по ней тащатся, — не могу понять, серьезен он или издевается, но все равно улыбаюсь. — Так вот. Предложение. Я хочу его сделать.

Я прищуриваюсь.

— Мне?

— Ага. Перейду сразу к делу. В пятницу состоится аукцион, в котором я обязан участвовать. Если свободна, хочу, чтобы ты пришла. Я дам деньги, ты сделаешь ставку —